ООПТ и развитие регионов

 

(опубликовано - «Промышленный вестник Карелии», №112)



Когда говорят о развитии регионов, пишут программы развития отраслей — обычно учитывают большое количество факторов. Однако при этом не всегда видны процессы, которые как минимум выглядят странно и заставляют вспомнить о ятрогении (изменения здоровья пациента к худшему, вызванные неосторожным действием или словом врача). Направленные на благо региона, такие процессы, по сути, не дают ему стать лучше.


Когда создавалась система особо охраняемых природных территорий, то разработчики ее исходили из, хочется верить, очень благородных побуждений. Ведь действительно о Природе необходимо заботиться и что может быть лучше этого?
Поэтому когда в различных регионах особо важные уникальные территории берутся под охрану — ни у кого не возникают вопросы. Всем понятно, что делается и зачем.
Однако, если посмотреть на эти процессы не с уровня создания конкретного национального парка или заказника и даже не с уровня региона, то открывается весьма интересная картина.



ООПТ в субъектах СЗФО

Сначала посмотрим на некоторые наиболее заметные процессы, происходящие в регионах Северо-Запада.
Республика Коми
В Коми, при создании национального парка «Югыд ва» в 1994 г., в его состав был включен Кожимский горно-рудный район, в пределах которого сосредоточены значительные запасы россыпного и коренного золота, запасы жильного кварца, ресурсы медных руд, запасы облицовочного и блочного камня и многие другие виды полезных ископаемых. В недрах этого района сосредоточено 44 т запасов россыпного золота и около 80% от общих запасов РФ жильного кварца для плавки. На момент создания национального парка и включения его в состав Всемирного наследия ЮНЕСКО под названием «Девственные леса Коми» на этой территории уже работали предприятия по добыче золота, жильного кварца и кварцитопесчаников. Имелись и до сих пор действуют лицензии на эти виды сырья. Однако при включении этого объекта в список всемирного наследия Юнеско эти обстоятельства не были учтены.
В последнее время были подготовлены предложения по расширению западной и южной частей территории национального парка «Югыд ва» за счет изменении границы объекта Всемирного наследия «Девственные леса Коми» в районе месторождений «Чудное» (золото) и «Желанное» (жильный, пьезооптический кварц и горный хрусталь). Что же представляют из себя эти месторождения?
На месторождении «Чудное», на 1.01.2015 г., запасы золота составляют по категории С2 под открытую разработку 9412 кг при среднем содержании золота 8,86 г/т. Месторождение имеет значительные возможности по приросту запасов.
На месторождении «Желанное» запасы составляют по жильному кварцу по А+В+С1 — 540,5 тыс. т, С2 — 728.9 тыс. т; по пьезооптическому кварцу по А+В+С1 — 2410 кг, по С2 — 2990 кг.
Мурманская область
Очень интересна ситуация в районе горных массивов Хибины и Ловозерские тундры (Мурманская область).
Как известно, мировое потребление редкоземельных металлов (далее РЗМ) оценивается на уровне 120-125 тыс. т в пересчете на оксиды. Запасы же РЗМ в России оцениваются в 28 млн. т.
В настоящее время российской РЗМ-промышленности, как таковой, не существует. Россия, находясь на втором месте в мире по объему запасов РЗМ, ежегодно производит менее 2 тыс. т РЗМ (1,3% мирового рынка). Причем бОльшая часть запасов РЗМ находится именно в Мурманской области.
Промышленная добыча РЗМ в России осуществляется на базе единственного сырьевого источника — Ловозерского месторождения (Ловозерские тундры, Мурманская область) с получением рудных (лопаритовых) концентратов, последующая переработка которых осуществляется в ОАО «Соликамский магниевый завод» с получением коллективных карбонатов РЗМ.
Не так давно, в 2010 г. Мурманская областная общественная организация «Кольский центр охраны дикой природы» предложила создать на территории Мурманской области национальный парка «Хибины». Границы предлагаемого парка показаны на рис. 1. Видно, что в случае реализации идеи создания парка в указанных границах, его территория будет включать в себя оба горных массива вместо со всеми перспективными месторождениями, в т.ч. и месторождениями РЗМ.
Таким образом, создание парка приведет к невозможности разработки большого количества месторождений, сосредоточенных в этом районе.
Архангельская область
Наиболее перспективным на алмазы в Архангельской области, да и во всем СЗФО, остается Зимнебережный алмазоносный район. Здесь выявлено 50 кимберлитовых тел, открыто 2 месторождения, в которых сосредоточены 18-20% всех запасов российских алмазов, за последние неполные два года сделаны новые открытия алмазоносных трубок. Сюда только в геологоразведочные работы привлекается до 250-300 млн. руб. ежегодно.
Вместе с тем, значительную часть Зимнебережного района занимают самые обширные по площади ООПТ регионального значения: Соянский биологический заказник и Приморский ландшафтный заказник (ранее — парк). Несмотря на такое соседство, здесь ранее был достигнут баланс интересов недропользования и природоохраны. Режим этих ООПТ допускал проведение геологоразведочных работ и добычу полезных ископаемых при определенных условиях.
В конце 2004 г. ситуация резко поменялась. По Приморскому парку (теперь заказнику) было принято новое Положение, которое не допускает проведение геологоразведочных работ, что конкретно выразилось в заключении экологической экспертизы по Летнеозерской площади. Парадокс заключается в том, что на площадь, по которой не разрешают проведение работ, выдана лицензия за 5 лет до организации в 1998 г. Приморского парка и недропользователю по Положению о парке было гарантировано проведение работ до окончания действия лицензии.
Как видно из рис. 2, границы ООПТ тут таковы, что большая часть месторождений и проявлений алмазов лежит внутри ООПТ, а значит, разработка этих объектов в перспективе будет блокирована.
Калининградская область
В Калининградской области готовится нормативный акт по отнесению к особо охраняемым природным территориям (ООПТ) регионального значения участков, в пределах которых находятся месторождения и проявления янтаря. При этом декларируется, что целью создания этих ООПТ является пресечение незаконной добычи янтаря.
На территории Калининградской области, кроме Приморского и Пальмикенского месторождений янтаря, известно месторождение Филино и 10 проявлений.
Запасы янтаря категории по C1+C2 месторождения Филино на 01.01.2012 г. составляют 78,7 т.
Из проявлений наиболее доступным для разработки является Надежденское (прогнозные ресурсы по категории P1 — 2531 т). Здесь полезная толща, мощностью в среднем 5,6 м, залегает на глубине в среднем 11,2 м. Янтареносные отложения в остальных проявлениях залегают на глубинах от 30 до 71 м. Суммарные прогнозные ресурсы янтаря в проявлениях составляют около 166 тыс. т.
Безлицензионная добыча янтаря осуществляется на Надеждинском проявлении. Остальные проявления не подвергаются незаконной отработке. Таким образом, аргументы, выдвигаемые для образования ООПТ регионального значения, как инструмента для пресечения незаконной добычи, представляются неубедительными. Кроме того, образование ООПТ монополизирует добычу янтаря в рамках уже действующих лицензий.
Республика Карелия
Не осталась исключением и Карелия.
Посмотрим на карту границ предлагаемых ООПТ в Пудожском районе (см. рис. 3). Видно, что предлагаемые новые ООПТ рассекут территорию Пудожского района — от границ парка «Водлозерский» до берега Онежского озера (точнее, до автодороги, находящейся в непосредственной близости от озера, и до границ пос. Пяльма).
Интересен тот факт, что в первом варианте Схемы территориального развития в этом районе создание новых особо охраняемых природных территорий в планах на расчетную перспективу не значилось вообще. В откорректированном варианте новый ООПТ на р. Пяльма присутствует, но в гораздо меньших размерах и — также на долгосрочную перспективу. В приведенной на рис. 3 схеме указан следующий вариант границ ООПТ в Пудожском районе. А в «Карте-схеме особо охраняемых природных территорий Республики Карелия» на 01.05.2015 г. границы предполагаемого ООПТ в Пудожском районе опять поменялись. Поэтому естественен вопрос — так какие же все-таки территории, в каких границах, должны быть защищены?
Согласно статусу ООПТ, на его территории нельзя вести никаких работ: нельзя строить здания/сооружения/дороги, нельзя заниматься лесозаготовками, прокладывать трубопроводы, добывать любые полезные ископаемые и т.д. И такое положение, согласно статусу, сохраняется — навсегда. без возможности отзыва или изменения.
Что это будет означать?
Это сводит на нет планы газификации Пудожа и Пудожского района. А поскольку она в наиболее оптимальном варианте может быть осуществлена за счет строительства магистрального газопровода, трасса которого будет идти из Вологодской области к Сегеже и Надвоицам (см. «ПВ» №108),тонебудетигазификации Сегежи.
Кроме того, согласно Схеме территориального развития РК, через Пудожский район в перспективе запланировано провести ВЛ-330. Эти планы также будут блокированы.
Будет блокировано и строительство уже включенной в госпрограмму и в «Схему территориального развития РК» ж/д магистраль «Медгора-Пудож-Няндома », а это, помимо прочего, означает то, что не будут реализованы планы по сокращению транспортного плеча по доставке щебня в ЦФО (а значит, его, щебня, себестоимости).
О далеких перспективах освоения ключевых месторождений Пудожского проекта (Аганозерское и Аганозерское-2) существуют разные точки зрения. Однако реализация ООПТ в указанных границах поставит крест не только на этих месторождениях, но и на перспективах добычи других полезных ископаемых в Пудожском районе, о планах по развитию новой базы по щебню и т.д.
В последнем варианте согласно «Карте-схеме особо охраняемых природных территорий Республики Карелия» на 01.05.2015 г. границы предполагаемого ООПТ в Пудожском районе изменились, площадь уменьшилась, но ООПТ теперь глубже заходит в район расположения наиболее интересных месторождений Пудожского Мегапроекта и по-прежнему блокирует трассы ВЛ и ж/д магистрали Медгора-Няндома (согласно проектному плану Схемы территориального развития РК).
Таким образом, реализация проекта по созданию ООПТ в данных границах подрывает возможность инфраструктурного обеспечения дальнейшего развития как этого района республики, так и Карелии в целом.

Взгляд сверху

Если обобщить все это, то мы получаем весьма интересную картину.
Стремление обеспечить охрану памятников природы через законодательное закрепление особого статуса ООПТ зачастую сопровождается чрезмерными ограничениями. В ряде случаев (как например, в Карелии) эти ограничения тормозят социально-экономическое развитие региона на длительную перспективу.
Постоянное расширение границ особо охраняемых территорий, в границах которых могут находиться объекты с высоким производственным потенциалом, значительно снижают и инвестиционную привлекательность и субъектов, и отдельных районов в них. Инвестор не пойдет туда, где его деятельность изначально будет затруднена или блокирована (пусть даже и таким благородным делом, как защита окружающей среды).
По состоянию на 01.01.2015 г. природно-заповедный фонд в Республике Карелия включает в себя 144 ООПТ общей площадью 835,6 тыс. га, что составляет 4,63% от площади республики. По информации Департамента по недропользованию по СЗФО (Севзапнедра) доля площади ООПТ от площадей некоторых субъектов СЗФО составляет: Архангельская обл. — 2,9%; Вологодская обл. — 3,7%; Республика Карелия — 5,2%; Мурманская обл. — 7,8%; Республика Коми — 11,6%.
Суммарные площади действующих и планируемых (первый список, включенный в Схему территориального развития РК, на 12.05.2015 г.) карельских ООПТ составят уже 1065,96 тыс. га или 5,9%. А если к ним прибавить еще и территории, отмеченные как «перспективные для создания ООПТ», то суммарные площади составят 2165,96 тыс. га, или 12% от всей площади Карелии. Площади существующих и возможных охранных зон вокруг особо охраняемых природных территорий при этом не учитывались.
Особый статус ООПТ и связанные с ним ограничения могут мешать строить объекты, которые могут снизить общую промышленную нагрузку на окружающую среду в этих районах (например, в случае строительства газопровода).
Особенно серьезный ущерб такая деятельность может наносить горнопромышленному комплексу. Очень часто в границы территорий ООПТ включаются месторождения полезных ископаемых, которые не были учтены в процессе ее учреждения.
Освоение выявленных запасов и выявление новых месторождений на территориях ООПТ практически не осуществляется, как следствие исключается возможность лицензирования участков недр, попадающих в зону особо охраняемых природных территорий, в связи с законодательным запретом добычи здесь полезных ископаемых, а регионы в результате лишаются возможности реализации своего экономического потенциала.
Нужно четко понимать, что без развития промышленности, на одном лишь развитии туризма и сферы услуг Карелия не сможет эффективно развиваться, как это было показано, например, в статье «Стратегия развития Карелии: насколько нам нужен туризм?» (ПВ №98). А развитие промышленности подразумевает появление новых предприятий как в сфере горнопромышленного и лесопромышленного комплексов, так и в других отраслях промышленности (что уже запланировано в Стратегии развития Республики Карелия до 2020 г.). Поэтому отсутствие системного подхода и несогласованный с другими направлениями развития республики рост количества территорий, превращаемых в ООПТ (в особенности ООПТ регионального значения) — могут привести к срыву реализации Стратегии развития Карелии до 2020 г.
Впрочем, сказанное относится и к другим субъектам СЗФО, и к стране в целом.
Вывод из сказанного прост: нужно не играть в одни ворота, а системно подходить к развитию регионов и искать золотую середину между задачами защиты природы, развития региона и интересами отдельных отраслей экономики (включая туристическую).

В поисках баланса

Указанное выше положение дел требует пересмотра подхода к планированию размещения и функционированию ООПТ в Российской Федерации.
Принимая во внимание значительные объёмы выявленных запасов полезных ископаемых и соответствующий ресурсный потенциал ООПТ, представляется необходимым разработать порядок их вовлечения в экономику страны через механизм оценки и сопоставления экономических, экологических, социальных и других показателей деятельности ООПТ.
Данные показатели должны быть отражены в кадастровом паспорте ООПТ и иметь соответствующее стоимостное выражение. Это позволит обеспечить планирование деятельности ООПТ по использованию своего потенциала в долгосрочной перспективе, в том числе и последующего рационального недропользования.
При этом часть отчислений от добычи полезных ископаемых может быть направлена на развитие ООПТ, включая разработку методик по выделению в составе особо охраняемых территорий отдельных участков недр, которые могут вовлекаться в ограниченный режим использования, в целях долгосрочного развития ООПТ и мониторинга их деятельности.
Именно слабая финансовая поддержка, недостаточность доходной части ООПТ препятствуют рациональному развитию данных территорий и, в конечном счете, приводят к узконаправленному решению поставленных задач при их создании.
Для решения обозначенных задач потребуется проведение инвентаризации всех ООПТ с определением естественного потенциала их полезного использования, разработки критериев экономической значимости потенциала каждой охраняемой территории и закрепления данных критериев в кадастре ООПТ.
Созданная и функционирующая система ООПТ нуждается в периодической ревизии существующих охраняемых объектов. Не секрет, что созданные в 90-е годы многочисленные региональные ООПТ, в настоящее время ,по разным причинам, потеряли свою актуальность в силу утраты предмета охраны. Так, в период активных мелиоративных работ в середине — второй половине 80-х годов создавались многочисленные болотные заказники для сохранения болотной экосистемы. В настоящее время актуальность сохранения столь многочисленных болотных заказников не целесообразна.
Изменения экономической и инфраструктурной ситуации вынуждает, в ряде случаев, изменять пространственные границы особо охраняемых природных территорий. При этом, в случае изменения статуса объектов на территории ООПТ или необходимости проведения иных значимых работ, принимая во внимание обязательную необходимость охраны окружающей среды, необходимо предусмотреть законодательно возможность изменения границ ООПТ или его статуса, или списка разрешенных работ — при сохранении целостности объекта охраны.
Необходимо чётко пространственно ограничивать охраняемые объекты, ограничивая их не только в плане, но и по глубине, в зависимости от предмета охраны. В настоящее время ООПТ не имеет ограничений по глубине, что может создать многочисленные правовые противоречия.
Решение финансовых задач возможно, например, через создание Фонда развития ООПТ, результаты деятельности которого позволят совместить предмет создания ООПТ и эффективность использования их потенциала при постоянном мониторинге развития данных территорий.
Именно через функционирование Фонда станет возможным разработка перспективных программ развития охраняемых территорий при прямой заинтересованности этих территорий.
Таким образом, реформирование нормативной правовой базы, регулирующей функционирование ООПТ, должно быть направлено на внесение комплексных поправок в действующее законодательство, обеспечивающих базу для формирования стройной, эффективной системы управления ООПТ, рациональное использование находящихся на их территориях природных богатств, при условии сохранения экологического баланса данных территорий.
Безусловно, соблюдение баланса интереса всех сторон, участвующих в процессе создания и эксплуатации ООПТ — вот ключ к экономически правильному, рачительному отношению к природе и полезным ископаемым нашей страны.


В материале использованы данные и информация Департамента по недропользованию по СЗФО (Севзапнедра).

 

 

Пудожский мегапроект

 



(опубликовано в «Промышленный вестник Карелии», №111)




О Пудожском Мегапроекте мы писали уже давно (см. «Промышленный вестник Карелии» №89 (2009 г.), №80 (2008 г.)). Однако в последние два года о нем стали говорить на самом высоком уровне (см. №110 (2014 г.)), более того, сейчас впервые проект детально просчитан. Разработана концепция освоения, и, что особенно важно, концепция комплексная, учитывающая особенности месторождений. Итак, как выглядит Пудожский мегапроект сегодня?


Пудожский Мегапроект предусматривает разработку нескольких крупных месторождений, находящихся на территории Карелии в Пудожском районе. Причем все эти крупные месторождения сосредоточены на площади 625 км2 в районе протяженностью 30 км.
Основные показатели Мегапроекта впечатляют. Так, общий объем инвестиций (оценочно) составит 1597,8 млрд. руб., из них государственных — 397,8 млрд. руб. Годовой объем производимой продукции — 550,61 млрд. руб. Сумма годовых поступлений налогов в консолидированный бюджет составит 187,2 млрд. руб., а количество созданных прямых рабочих мест — 55 тыс.

Основные месторождения

Пудожгорское месторождение
Рудный пласт протягивается на расстояние 27 км, из которых детально разведан участок длиной 7 км. Запасы руды категорий В+С12 составляют 317 млн. т. Руды содержат железо, титан, ванадий и попутные компоненты — медь, платину, палладий и золото.
Аганозерское-II месторождение
Никель-магнезиальное месторождение Аганозерское-II имеет площадь 58 км2. Разведан лишь небольшой участок месторождения, площадью 0,42 км2, содержащий 470 тыс. т никеля и 38 млн. т извлекаемой магнезии. Запасы руд на этом участке позволяют добывать 30 тыс. т никеля в год в течение 15 лет.
Общие ресурсы металлического никеля на месторождении составляют 1,9 млрд. т.
Аганозерское-I месторождение
Аганозерское-I хромитовое месторождение по запасам и прогнозным ресурсам хромовых руд входит в четверку самых крупных хромовых месторождений мира. Оно представлено пластом хромитовых руд мощностью 2,5 м, развитым на площади 19 км2. Месторождение разведано только в полосе выхода хромитового пласта шириной 150-200 м.

Концепция

Основное содержание и идеология концепции освоения определяются особенностями МСБ, масштабами месторождений и сложившимися рынками сбыта. Поэтому концепция Мегапроекта предусматривает:
• Совместное освоение крупных месторождений в рамках единого Мегапроекта.
• Создание местного рынка сбыта минерального сырья путем строительства перерабатывающих его производств в составе вертикально интегрированных компаний.
• В схемах использования МСБ сырье одних месторождений используется для производства продукта из сырья, добываемого на других месторождениях.

Пудожгорское месторождение

Продукция
Объем добычи руды открытым способом составит 7 млн. т в год. Продукция ГОКа составит:
• титаномагнетитовый концентрат — 2,1 млн. т;
• медно-благороднометалльный флотационный концентрат — 140 тыс. т;
• строительный щебень из вскрышных пород — 5 млн. т.
Переработка медно-благородно-метального концентрата возможна на Мончегорском металлургическом комбинате Кольской горно-металлургической компании.
Из-за особенностей руд месторождения титаномагнетитовый концентрат не может быть переработан по традиционным технологиям. Рынок сбыта для него отсутствует, в связи с чем освоение месторождения возможно только с организацией металлургического передела на месте.
Общий объем добычи титансодержащих руд в России составляет около 50 млн. т в год. В них содержится более 3,5 млн. т TiO2, который в настоящее время не используется. Мировое же производство диоксида титана, используемого прежде всего для приготовления титановых белил, составило 6550 тыс. т.
Поэтому рентабельность разработки Пудожгорского месторождения напрямую связана с успешным решением проблемы производства и сбыта TiO2.
Технологии переработки титаномагнетитовых концентратов
Недостатки пирометаллургической и гидрометаллургической технологий вызывают необходимость доведения российских гидрометаллургических технологий переработки титаномагнетитовых концентратов до промышленного использования. И концепцией Мегапроекта предусматривается принципиально новая схема такого доведения.
До 500 тыс. т чернового TiO2 предлагается использовать для концентрирования редкоземельных элементов апатитовых концентратов Кольского полуострова при производстве плавленых магний-фосфорных удобрений.
В ходе производства плавленых магний-фосфорных удобрений и синтеза лопарита будет осуществляться очистка TiO2. Лопаритовый титан-редкоземельный концентрат выделяемый из магний-фосфорных удобрений может быть переработан по известным технологиям на Соликамском титано-магниевом комбинате с производством оксидов редких земель и пигментного TiO2 мирового качества. Объем производства окислов редких земель составит не менее 15-20 тыс. т, титановых белил — до 300 тыс. т.
Производство магний-фосфорных удобрений целесообразно сосредоточить в рамках единого предприятия по выплавке ферросплавов в пределах Пудожского района РК. Ферросплавный завод целесообразно разместить в центре грузопотоков горно-металлургических производств, организуемых в рамках Пудожского Мегапроекта.
Минимизация технологических и организационных рисков комплексного металлургического передела минерального сырья
Предложенная схема комплексной переработки содержит значительные технологические и организационные риски. В связи с этим концепцией Мегапроекта предусматриваются такие варианты его продвижения, которые гарантированно позволят окупить затраты государства на создание энергетической и транспортной инфраструктур и накопить собственные финансовые ресурсы для дальнейшего его развития.


Месторождение Аганозерское-I

Условия залегания главного хромитового горизонта благоприятны для разработки месторождения открытым способом. Хромовые руды разведаны и поставлены на баланс в объеме 26,5 млн. т.
Аганозерское-I месторождение может стать базовым элементом минерально-сырьевой базы феррохромной промышленности РФ на период около 100 лет.
Объемы добычи и переработки
Концепцией предусматривается добыча 2 млн. т хромовых руд в год с производством 730 тыс. т хромитового концентрата и его переработки на 744 тыс. т хромовых окатышей.
Объем добычи попутных платинометальных руд во вскрышных породах,составит 5,37 млн. т в год. При достигнутых параметрах извлечения при переработке руд будет получено 95586 т концентрата содержащего 2973 кг МПГ и золота. Их переработка будет рентабельна только в случае решения проблемы энергообеспечения и создания транспортной инфраструктуры со строительством железной дороги.
После завершения строительства железнодорожной ветки Медвежьегорск-Пудож-Коноша экономически рентабельной становится переработка вскрышных пород на щебень. Из вскрышных пород возможно производить до 3 млн. м3 щебня в год.
Потенциальный объем производства продукции на месторождении
Общий объем производства составит 20,14 млрд. руб., из них производство:
• хромовых окатышей — 8,072 млрд. руб.;
• продуктов передела платинометальных концентратов — 6,606 млрд. руб.;
• попутного щебня — 5,4 млрд. руб.


Месторождение Аганозерское-II

Месторождение расположено в 30 км восточнее Пудожгорского месторождения и имеет площадь 58 км2. При средней мощности залежи 200 м ресурсы никеля составляют 126 млн. т.
Характеристика руд месторождения
Рудой на месторождении являются разновидность никеленосной породы — серпентинита, отличающаяся легкостью естественной дезинтеграции. На поверхности она рассыпается в течение недели на песок.
Технологическими исследованиями ВНИИХТ доказана высокая эффективность извлечения никеля из силикатных руд методами сернокислотного и хлоридного выщелачивания. Товарными продуктами по технологии являются магнезия, и водный сульфат (хлорид) никеля. Из растворов хлоридов технологически возможным является извлечение хлоридов железа.
Проблемы освоения месторождения и их решение
Огромные ресурсы руд на месторождении позволяют добывать более 100000 т/год никеля. Для этого пришлось бы перерабатывать ежегодно 33-35 млн. т руды и производить около 9 млн. т магнезии.
Найти сбыт для 9 млн. т магнезиального сырья — задача долгосрочной перспективы. Высокие расходы кислоты на извлечение магнезии в случае невозможности реализации последней на рынке, делает разработку месторождения мало привлекательной. Из-за неразвитости рынка сбыта значительная часть магнезии из попутного полезного ископаемого переходит в категорию отходов производства.
Решение проблемы освоения месторождения — создание рынка сбыта для магнезии. Такими потенциальными рынками являются производство удобрений и строительных материалов.
Общее потребление магнезии согласно концепции в этом случае составит 3 млн. т в год. Для получения такого объема необходимо будет переработать 11,5 млн. т руды в год.
Из этого количества руды может быть произведено дополнительно: 30 тыс. т никеля; 0,9 млн. т высокочистого железа; 3 млн. т аморфного кремнезема.
Производство удобрений
Преимуществом аганозерского магнезиального сырья является нахождение в нем никеля в легко извлекаемой форме, что делает возможным его предварительное извлечение и производство экологически чистых фосфор-магниевых удобрений. Последнее существенно повышает экспортные возможности этого продукта.
Производство строительных материалов
На основе магнезиального сырья может производиться цемент Сореля. Это самый лучший материал для изготовления: наливных бесшовных полов, межкомнатных перегородок, сухих строительных смесей, стекломагнезитового листа (СМЛ), теплоизоляции в виде пено- и газобетона и др. Причем ассортимент таких строительных материалов позволяет производить полные комплекты жилых и производственных зданий и сооружений
Емкость рынка строительных материалов на основе магнезиальных вяжущих может превысить 20 млн. т в год. Объем производства в денежном выражении — 36 млрд. руб.
Использование аморфного кремнезема
Основными товарными продуктами, организация производства которых возможна на основе аморфного кремнезема, являются «микрокремнезем» и «белая сажа».
Микрокремнезем нашел широкое применение в мировой строительной индустрии, в качестве добавок в портланд-цемент для получения бетонов нового поколения со специальными свойствами High Performance Concrete. При годовом производстве портланд-цемента 63 млн. т потребление микрокремнезема на эти цели может достигнуть 3-5 млн. т.
Белая сажа используется в качестве усиливающего наполнителя в синтетических каучуках и полимерных материалах, используемых в шинной, резинотехнической, химической, легкой и других отраслях промышленности.
Для окончательного решения об объемах производства продукции из аморфного кремнезема необходимо проведение дополнительных технологических исследований по гидрометаллургическому переделу никеленосных серпентинитов.


Условия для Мегапроекта

Попутный щебень
В силу востребованности щебня, его производство из вскрышных пород — важнейшее условие скорейшей практической реализации Пудожского мегапроекта.
Организация производства щебня в объеме 5 млн. т в год на первом этапе освоения месторождений и 10-15 млн. т на втором при наличии железной дороги позволит получить следующие преимущества:
• существенно снизить себестоимость добычи титаномагнетитовых руд в будущем за счет опережающей добычи и переработки вскрышных пород;
• полностью создать инфраструктуру горнодобывающего производства;
• обеспечить загрузку железной дороги.
• производить щебня на сумму 10,6-15,84 млрд. руб.
• использовать имеющееся время до начала добычи титаномагнетитовых руд для доработки промышленных технологий их обогащения и металлургического передела.
• организовать в ПетрГУ факультет по подготовке специалистов в области металлургии черных, цветных и благородных металлов.
В 2011 г. по данным Росстата объем производства щебня и гравия всех видов в России составил 197,6 млн. м3, в 2013 г. — около 230 млн. м3. Основной объем щебня был потреблен в ЦФО.
Часть потребляемых объемов приходится на импорт. Например, в 2011 г. объем импорта щебня превысил 14 млн. м3.
Удельный расход щебня на 1 кв. жилой площади с учетом дорожного и промышленного строительства составил в 2011 г 3,4 м3.
За 2014 г. в стране было введено 81 млн.м2 нового жилья. При увеличении объемов жилищного строительства до 100 млн. м2 в год общее потребление щебня достигнет 340 млн. м3. По сравнению с современным уровнем производства дефицит щебня составит с условием импортозамещения 142,4 млн. т.
И если заместить импортные поставки щебня щебнем Карелии, то это могло бы дополнительно принести в бюджет республики более 3 млрд. руб.
Транспортная инфраструктура
Потенциал Карелии по производству щебня многократно превышает потребности в нем центральных регионов России. Однако, неразвитость транспортной инфраструктуры и, прежде всего, железных дорог не позволяет оперативно транспортировать большие объемы щебня потребителю.
Доставить дополнительное количество щебня в центральные регионы России можно только путем расширения сети железных дорог и, прежде всего, строительством новой железнодорожной перемычки между Октябрьской и Северной ж/д по линии Медвежьегорск-Пудож-Коноша. Со строительством железной дороги расстояние транспортировки щебня до Москвы существенно сократится и станет равным расстоянию транспортировки щебня с Украины. Кроме того, такое сокращение сможет компенсировать влияние известного приказа Минтранса.
Поэтому строительство этой дороги является обязательным условием освоения месторождений и она уже включена в «Стратегию развития ж/д транспорта до 2030 г.».
Энергетическая инфраструктура
Освоение месторождений Пудожского района невозможно и без создания соответствующей энергетической инфраструктуры.
Более подробно вопрос создания крупной электростанции в Карелии мы разбирали в «Промышленном вестнике Карелии» №108.
Индустриальный парк
Успешное привлечение большого объема инвестиций, связанного с масштабами планируемого производства и большим ассортиментом выпускаемой продукции, требует создания в районе Аганозерского-II месторождения — индустриального парка.
Создание за счет средств государства инфраструктуры Аганозерского индустриального парка, включающего площадки для размещения производств, подвод воды, электрической и тепловой энергии, систем канализации, подъездные автодороги, железнодорожные ветки и т.д. позволит в короткий срок привлечь инвестиции в производство широкой гаммы строительных материалов.
Окончательное положение индустриального парка может быть определено после выбора трассы железной дороги.
Социальная инфраструктура
Реализация Мегапроекта в полном масштабе потребует также и строительства социального жилья для 10000 бюджетных работников и членов их семей (около 300 тыс. м2 жилой площади) с объектами социальной инфраструктуры (школы, больницы, детские сады и др.) и очистными сооружениями.


Потенциальный объем производства продукции по Мегапроекту

Объемы горнодобывающего производства
Общий объем продукции горнодобывающего производства потенциально может составить 19-24 млн. т, из них: титаномагнетитовый концентрат — 2,1 млн. т; медно-благороднометальный концентрат — 140 тыс. т; магнезия — 3 млн. т; аморфный диоксид кремния — 3 млн. т; никель в составе солей — 30 тыс. т; хромитовый концентрат — 700 тыс. т, щебень из вскрышных пород — 10-15 млн. т.
Объемы металлургического, и лесоперерабатывающего производства, производства строительных материалов и удобрений
Продукция металлургического производства: чардж-хром (0,4 млн. т), ферросилиций (960 тыс. т), ферротитан (40 тыс. т), феррованадий (15 тыс. т), ферроникель (50 тыс. т.), железо высокой чистоты (2 млн. т), пентоксид ванадия высокой чистоты (10 тыс. т), пирогенный диоксид кремния (100 тыс. т), плавленые магний-фосфорные удобрения (3 млн. т), титан-редкоземельный лопаритовый концентрат (300 тыс. т). Общий вес металлургической продукции — 5,4 млн. т.
Объемы продукции лесоперерабатывающего производства могут составить 1,0 млн. т.
Промышленность строительных материалов на основе магнезии, отходов лесоперерабатывающего производства и аморфного кремнезема может производить 4,5 млн. т.
Всего объем производства продукции перерабатывающих производств составит 10,91 млн. т. С учетом щебня общий объем производства конечной продукции составит 21-26 млн. т.


Этапы реализации Мегапроекта

Проект реализуется в четыре этапа.
Первый этап (1-2-й года реализации)
1. Проектно-изыскательские работы и разработка проектно-сметной документации для реализации транспортно-энергетической инфраструктуры мегапроекта.
2. Передача в пользование Пудожгорского месторождения.
3. Совершенствование технологий добычи, обогащения и гидрометаллургического передела руд Аганозерского-II и Пудожгорского месторождений.
4. Строительство модульной обогатительной фабрики и опытно-промышленная добыча руд на Аганозерском месторождении.
Объем инвестиций по этапу — 8,6 млрд. руб.
Второй этап (3-4-й года реализации).
1. Строительство железной дороги Пудожгорский-Коноша (260 км).
2. Строительство Медвежьегорской ТЭС мощностью 650 МВт (прим. ред. — см. «Промышленный вестник Карелии» №108).
3. Проектирование электростанции на 2400 МВт (прим. ред. — см. «Промышленный вестник Карелии» №108).
4. Проектирование и строительство ГОКов: Пудожгорского, Аганозерского никель-кремнезем-магнезиального и Аганозерского хромитового.
5. Проектирование гидрометаллургических комбинатов (ГМК): Пудожгорского и Аганозерского никель-магний-кремнеземного.
6. Проектирование Аганозерского индустриального парка.
7. Проектирование Пудожского завода соляно, сернокислотного и содового производства.
8. Проектирование Пудожского ферросплавного комбината.
9. Проектирование завода плавленых магний-фосфорных удобрений.
10. Проектирование завода нержавеющих сталей.
Общие инвестиции по этапу — 122,5 млрд. руб.
Социально-экономические эффекты от реализации второго этапа освоения Пудожгорского месторождения
Инвестиции в строительство ГОКов, объектов производственной и транспортной инфраструктуры и производство щебня позволят достичь серьезных социально-экономических результатов:
• создать около 5000 прямых рабочих мест в ГПК Карелии;
• обеспечить поступление в консолидированный бюджет РФ 13,86 млрд. руб. в год;
• ликвидировать дотационность Пудожского и Медвежьегорского районов РК;
• ликвидировать дефицит и остановить продолжающийся рост цен на строительные материалы в центральных районах РФ.
• создать в ПетрГУ металлургический факультет в целях подготовки кадров для металлургической промышленности.
Третий этап (5-9-й года реализации)
1. Эксплуатация железной дороги Пудожгорской-Коноша.
2. Строительство железной дороги Пудожгорский-Медвежьегорск (130 км). Объем инвестиций — 36,6 млрд. руб.
3. Строительство электростанции на 2400 МВт. Объем инвестиций — 223 млрд. руб.
4. Производство попутного щебня из вскрышных пород Пудожгорского и Аганозерского хромитового месторождений.
5. Строительство Пудожгорского ГОКа.
Объем инвестиций — 8 млрд. руб.
6. Строительство Пудожгорского ГМК с производством:
• электролизного железа высокой чистоты из руд Пудожгорского и Аганозерского-II месторождений — 2,0 млн. т.
• V2O5 высокой чистоты — 20 тыс. т.
• диоксида титана — 450 тыс. т.
• медной катанки — 9,5 тыс. т.
• МПГ и золота — 3,7 т.
Итого: объем производства Пудожгорского ГМК — 81,1 млрд. руб. в год; обьем инвестиций в строительство — 96 млрд. руб.
7. Строительство Аганозерского ГМК мощностью по добыче и переработке 11,5 млн. т руды с производством:
• 29,9 тыс. т никеля.
• 3 млн. т хлористого магния и магнезии.
• 3 млн. т аморфного кремнезема.
• 0,63 млн. т железа (в хлориде железа).
Всего общий объем производства — 46,15 млрд. руб. Объем инвестиций — 68 млрд. руб.
8. Строительство комплекса предприятий Аганозерского индустриального парка на основе магнезиального цемента.
Общий объем производства — 22,4 млрд. руб. Объем инвестиций — 40 млрд. руб.
9. Строительство предприятий Аганозерского индустриального парка на основе аморфного кремнезема.
Итого: общий объем производства — 10,86 млрд. руб.; общий объем инвестиций — 15 млрд. руб.
10. Строительство в Аганозерском индустриальном парке домостроительного комбината на основе производимых стройматериалов.
• завода сендвич-панелей на основе СМЛ и стеновых магнезиальных материалов — 5 млн. м2 сендвич-панелей;
• производство трехслойных окон — 1,66 млн. м2;
• производство стропил на основе ксилолита;
• производство стекло-пластиковой черепицы — 3 млн. м2;
• строительство сборных жилых малоэтажных зданий площадью 2 млн. м2.
Общий объем производства — 140 млрд. руб. Общий объем инвестиций — 80 млрд. руб.
11. Строительство завода соляно, сернокислотного и содового производства мощностью 0,8 млн. т в год.
Общий объем инвестиций — 10 млрд. руб.
12. Строительство Пудожского завода ферросплавов на основе железа высокой чистоты с производством:
• феррованадия — 40 тыс. т;
• ферротитана (70% титана) — 50 тыс. т;
• ферросилиция — 90 тыс. т;
• чардж-хрома — 500 тыс. т;
• ферроникеля — 60 тыс. т;
• пирогенного SiO2 — 50 тыс. т;
• производство плавленых магний-фосфорных удобрений — 3 млн. т;
• производство лопаритового концентрата — 600 тыс. т, содержащего 15 тыс. т РЗЭ и 300 тыс. т диоксида титана.
Общий объем производства– 95,6 млрд. руб./год. Объем инвестиций — 140 млрд. руб.
13. Пудожский электродный завод по выпуску порошковой сварочной проволоки и электродов, электродов для ферросплавного производства мощностью 50 тыс. т в год.
Объем инвестиций — 5 млрд. руб.
14. Пудожский и Каргопольский ЛПК (фанера, мебельный щит, ДВП и др.) с общим объемом переработки 1,5 млн. м3 древесины в год.
Объем инвестиций — 60 млрд. руб.
15. Инвестиции в строительство жилья для работников предприятий 50 тыс. чел., с учетом членов семей 150 тыс. чел. — 180 млрд. руб.
16. Производство электроэнергии — 89,6 млрд. руб.
17. Железнодорожные перевозки (40 млн. т) — 10 млрд. руб.
Всего объем производства по третьему этапу — 550,61 млрд. руб. Всего объем инвестиций по третьему этапу — 956,6 млрд. руб.
Итого объем производства по трем этапам Мегапроекта — 550,61 млрд. руб. Итого объем инвестиций по трем этапам Мегапроекта — 1087,7 млрд. руб.
Четвертый этап (развитие Мегапроекта после 9-го года реализации)
Развитие Мегапроекта будет осуществляться по следующим направлениям:
• удвоению добычи руды на Аганозерском-II и Пудожгорском месторождениях.
• удвоению объемов производства строительных материалов.
• удвоению объемов переработки апатитовых концентратов, производства удобрений и производства РЗЭ элементов и титановых белил.
• возрастанию производства щебня до 35 млн. т.
Общий объем частных инвестиций вырастет на 500 млрд. руб. и суммарно с государственными достигнет 1587 млрд. руб.


Эффект от реализации

Реализация Пудожского мегапроекта будет способствовать решению следующих общегосударственных задач:
1. Позволит длительное время эксплуатировать и бездотационно поддерживать имеющиеся и вновь созданные объекты транспортной инфраструктуры, т. к. срок жизни создаваемых горнодобывающих и перерабатывающих производств достигает 100 лет.
2. Приведет к появлению на рынке большего количества строительных материалов, столярных изделий, металлоконструкций и др., будет способствовать снижению цен и более успешному осуществлению Национального проекта «Доступное и комфортное жилье — гражданам России».
3. Реализация Пудожского Мегапроекта окажет позитивное влияние на изменение динамики основных макроэкономических показателей развития страны. Все это определяет общегосударственное значение проектов освоения природных ресурсов Пудожского района.


Материал подготовлен на основе презентации Пудожского Мегапроекта на базе данных ЗАО «Рудгеоразведка».

 

 

Карельская АЭС – 3

 



(опубликовано в «Промышленный вестник Карелии» №108)



Несколько месяцев назад в карельских СМИ вновь появилась информация о строительстве в республике АЭС. Планы о возведении атомной электростанции в Карелии обсуждаются еще с советских времен, (см. «Промышленный вестник Карелии» №40, №78) но до сих пор эта тема не выходила за рамки разговоров и, в основном, в негативном ключе. Однако количество таких разговоров, некоторое изменение их характера (по-крайней мере, в электронных СМИ), обозначенное понимание необходимости развития промышленности в республике и масштабы возможного перспективного развития ГПК Карелии заставляют задуматься о том, нужна ли в регионе крупная электроэнергетика на долгосрочную перспективу?
Озвученная проблематика достаточно глубока и интересна, поэтому давайте попробуем разобраться, какие мощности необходимы региону и где их можно и нужно брать.

История вопроса


Уже много десятилетий обсуждают вопрос размещения АЭС в Карелии. Еще в советские годы была запланирована постройка Карельской АЭС. Но после катастрофы на Чернобыльской АЭС сформировалось негативное отношение к атомной энергетике, и в начале 90-х было решено прекратить разработки ТЭО строительства Карельской АЭС.
В 2002 году про АЭС вспомнили снова, но позиция людей, выступающих против ее строительства, перевесила, и проект решили не реализовывать. Хотя тогда, в официальном ответе Министерства по атомной энергии РФ на запрос нашего журнала было сказано о заложенной в Перечень мероприятий ФЦП «Энергоэффективная экономика» на 2002-2005 гг. доработке ТЭО, в т.ч. с выполнением раздела об оценке влияния станции на окружающую среду (ОВОС).
В следующий раз про атомную станцию в Карелии вспомнили чуть более года назад, когда на встрече с Президентом России Владимиром Путиным Глава Карелии Александр Худилайнен спросил о возможности ее строительства. Тогда Президент не поддержал данную идею. Осенью 2013 г. в местных СМИ со ссылкой на карельские власти снова начала появляться информация о возможности строительства АЭС в республике.

Потребности Карелии

В первую очередь необходимо посмотреть на сегодняшнее энергопотребление Карелии и оценить, насколько оно изменится в будущем.
Краткосрочная перспектива
В 2012 г. Карелия потребила 8,73 млрд. кВт-ч (максимум нагрузки составил 1330 МВт). Из этого количества 1,208 млрд. кВт-ч было выработано на Петрозаводской ТЭЦ, 3,152 млрд. кВт-ч — на ГЭС, а 3,661 млрд. кВт-ч республика получила за счет перетоков из энергосистем соседних области. Перетоки составляют почти 42%. Среднегодовые темпы прироста потребления за последние несколько лет составили –1,31%. Основную долю в структуре электропотребления региона занимает промышленное производство.
Примерная оценка потребления электроэнергии в будущем дана в «Программе перспективного развития электроэнергетики РК на период до 2018 г.» (далее — Программа). Прогноз предполагает среднегодовые темпы прироста потребления электроэнергии в 2015-2018 гг. в диапазоне от 0,6 до 0,8%. По оценкам программы, до 2018 г. крупные карельские потребители сохранят объемы электропотребления. Согласно Программе, наибольший прирост электропотребления к концу рассматриваемого периода намечается на ОАО «Кондопога». Объем потребления электроэнергии филиала ОАО «НАЗ-СУАЛ» к 2018 г. планируется сократить примерно на треть.
Таким образом, в 2018 г. расчетный уровень потребления электроэнергии составит 9,204 млрд. кВт-ч, а максимум нагрузки — 1398 МВт. Это чуть больше уровня 2010 г. и меньше уровня 2008 г.
Долгосрочная перспектива
Прогноз потребления электроэнергии на долгосрочную перспективу в первую очередь зависит от того, будет ли реализовываться Пудожский мегапроект («Промышленный вестник Карелии» №80, 89). А если будет, то — в каких объемах и в какие сроки.
Действительно, планируемая к подключению мощность как для основных объектов Пудожского проекта, так и для остальных заявленных крупных перспективных проектов на территории республики — морской угольный порт в Беломорске, ДОК «Калевала» и др. — невелика, от 8 до 15 МВт.
Однако если Пудожский мегапроект будет разворачиваться, пусть и не сразу, в полном варианте (например, в варианте, указанном на сайте ЗАО «Норит») с созданием крупного горнопромышленного узла, тогда потребление электроэнергии может вырасти значительно. Программа оценивает потребности проекта в 4..6 млрд. кВт-ч, и это означает увеличение потребления электроэнергии в целом по республике примерно в 1,5 раза.
Сроки реализации данных проектов в настоящее время не определены. Вероятность реализации Пудожского мегапроекта в максимальном варианте оценить непросто, т.к. на это влияет слишком много факторов и такая оценка требует отдельного изучения.
Таким образом, потребление электроэнергии на период после 2018 г. может показывать как небольшую положительную динамику, так и существенный рост. Уточнение долгосрочного прогноза очевидно будет происходить в ближайшие 5-10 лет — по мере изменения ситуации с Пудожским проектом.

Потенциал развития генерации

Перспективные, но пока не имеющие точной даты реализации, проекты генерации электроэнергии на территории Карелии мы рассматривали в одном из прошлых выпусков (см. «Промышленный вестник Карелии» №107). При реализации наиболее крупных проектов из этого перечня дополнительный среднегодовой отпуск может составить:
• для расширенной части Петрозаводской ТЭЦ (расширение на 180 МВт) — около 1 млрд. кВт-ч;
• для Белопорожской ГЭС (130 или 50 МВт) — 328 млн. кВт-ч (в варианте на 130 МВт);
• для Сегозерской ГЭС (24 МВт) — 76,3 млн. кВт-ч;
• для Морской ГЭС (33 МВт) — 115 млн. кВт-ч;
• для каскада МГЭС на р. Чирка-Кемь — 168 млн. кВт-ч;
• для каскада МГЭС на р. Водла — 165,4 млн. кВт-ч.
Т.е. эти проекты теоретически, в случае их реализации, могли бы увеличить производство электроэнергии суммарно на 1,852 млрд. кВт-ч.
На период до 2018 г. ОАО «ТГК-1», (по данным Программы) не планирует новых вводов, много неопределенностей и с другими проектами. Однако видно, что даже некоторых проектов из этого списка вполне достаточно для покрытия потребностей в электроэнергии в случае его увеличения как в кратко-, так и в долгосрочном периоде. Кроме единственного случая — полномасштабной реализации Пудожского мегапроекта.

Потенциал перетоков

Поскольку Карелия потребляет примерно в два раза больше электроэнергии, чем производит, эту разницу она сейчас покрывает за счет перетоков с соседних энергосистем — по большей части с Кольской и Ленинградской АЭС. Величина перетоков на 2012 г. составляла 3,661 млрд. кВт-ч,
Общеизвестно, что из-за снижения потребления электроэнергии в Мурманской и недостаточной пропускной способности магистральных ВЛ часть мощностей Мурманской энергосистемы (в основном — Кольской АЭС) «заперта». Попробуем оценить ее величину.
Интернет-газета «Экологическая правда» привела следующие оценки: «Потенциал Кольской АЭС сейчас используется только на 75%, остальные 25% мощности заперты». Тогда, если в 2008 г. на Кольской АЭС вырабатывалось порядка 11,16 млрд. кВт-ч электроэнергии, то тогда с «запертой» мощности мы можем получить порядка 3,72 млрд. кВт-ч.
В долгосрочной перспективе эта величина вряд ли вырастет, т.к. вторая площадка станции (Кольская АЭС — II) будет строиться не с целью расширения АЭС, а с целью замещения выводимых из эксплуатации блоков и суммарная мощность станции в итоге не вырастет. Строго говоря, в период с 2018 по 2025 гг. эта величина будет меньше примерно вдвое, т.к., согласно самому последнему варианту «дорожной карты» по развитию атомной энергетики в нашей стране, в 2018 и в 2019 г. будут выведены из эксплуатации первые два блока станции, а вторая площадка будет введена только в период с 2025 по 2030 г. Однако, для простоты мы не будем учитывать этот фактор в своих рассуждениях.
Получается, что за счет перетоков, особенно после окончания работ по строительству новых магистральных линий, можно легко обеспечить практически любой рост потребления электроэнергии в Карелии.
Вышеупомянутые проекты энергообъектов, совместно с перетоками, могли бы суммарно дать около 5,572 млрд. кВт-ч. Без учета резервирования этого возможно бы хватило и на сценарий роста потребления электроэнергии с учетом Пудожского проекта, но — только в том случае, если реализуются нижние значения потребления (4 млрд. кВт-ч). Если потребление проекта вырастет до верхних значений (6 млрд. кВт-ч), то тогда ни освобожденных мощностей, ни новых проектов генерации уже не хватит.
Решений тут напрашивается два: увеличить объемы перетоков (мы вернемся к этому вопросу ниже) или более серьезно развить электрогенерацию — строить в Карелии крупную электростанцию.

Крупный энергообъект

Попробуем оценить, насколько крупная электростанция была бы нужна в этом случае.
Примем условно, что Пудожский мегапроект будет реализовываться и его электропотребление будет соответствовать указанным в Программе значениям — от 4 до 6 млрд. кВт-ч.
Вариант №1.
Вводятся все без исключения вышеупомянутые новые объекты электрогенерации и забирается вся высвобождаемая избыточная мощность Кольской АЭС. Тогда нам нужно будет дополнительно получить не более 0,43 млрд. кВт-ч. Дополнительной ЭС при этом либо не потребуется вовсе, либо (при верхних значениях потребления) потребуется ЭС установленной мощностью: при КИУМ=75% — 66 МВт, при КИУМ=60% — 82 МВт.
Кроме вышеуказанных, проектов ГЭС такой мощности в Карелии нет. Это очень большая величина и для реализации на ВЭС, не говоря уж об известных недостатках ВЭС в виде дороговизны и неравномерности выработки.
Такая мощность слишком мала и для АЭС (если не считать новые проекты на базе реактора КЛТ-40), но в этом случае АЭС не нужна будет совсем, т.к. это проще реализовать на ТЭС/ТЭЦ.
Вариант №2.
Забирается вся высвобождаемая избыточная мощность Кольской АЭС, но вышеупомянутые новые проекты по строительству объектов электрогенерации не реализуются (что по ряду причин вполне может иметь место в будущем). Тогда потребуется ЭС установленной мощностью: при КИУМ=75%, — от 43 до 347 МВт, при КИУМ=60%, — от 53 до 434 МВт. Это вполне спокойно реализуется на ТЭС/ТЭЦ. На АЭС такие мощности вряд ли могут быть реализованы, если не рассматривать вариант очень многоблочной станции на базе КЛТ-40, но такой вариант не оптимален.
Вариант №3.
Потребности по Пудожскому мегапроекту обеспечиваются только за счет крупной электростанции, без использования мощностей Кольской АЭС и без вводов других объектов электрогенерации.
Тогда потребуется ЭС установленной мощностью: при КИУМ=75%, — от 609 до 914 МВт, при КИУМ=60%, — от 761 до 1142 МВт. Такой вариант реализуем и с помощью ТЭС, точнее — КЭС (ГРЭС), и с помощью АЭС.
При принятых допущениях вряд ли будет выгодно строить много небольших электростанций, особенно тогда, когда их постройка не решает проблему в целом. Поэтому первый вариант маловероятен. Из второго же и третьего вариантов мы берем верхние значения, поскольку появление крупного горнопромышленного узла может повлечь за собой появление других предприятий и, соответственно, потребление электроэнергии будет еще большим.
Получается, что при принятых нами допущениях нам нужна будет электростанция установленной мощностью не менее 350…1200 МВт. И это может быть либо ТЭС на природном газе, либо ТЭС на угле, либо — АЭС. Однако выбор типа станции далеко не очевиден.

Стратегический выбор

Воздействие на окружающую среду
Для общественного мнения, которое, бесспорно, нужно учитывать, это, пожалуй, самое главное — то, с чего начинаются все дискуссии и споры. Однако для того, чтобы делать выводы о влиянии АЭС, необходимы фактические знания как об атомной энергетике, так и о радиобиологии и радиационной гигиене.
Например, в Мурманской области, где АЭС эксплуатируется давно и жители которой знакомы с реалиями атомной энергетики не понаслышке, по данным опроса, проведенного в конце 2013 г. независимым агентством бизнес-исследований «Remarket» среди жителей области (http://www.energy-experts.ru/news12445.html), 41% опрошенных хотели бы активно развивать атомную энергетику в Мурманской области, сохранять ее — ещё 37%. Лишь 2% выступают за отказ от атомной энергетики. Сама Кольская АЭС зарекомендовала себя как предприятие с высокой значимостью для социально-экономического развития региона (75%), надежное и устойчивое предприятие (58%). При этом 61% опрошенных посчитали, что строительство Кольской АЭС-2 будет способствовать социально-экономическому развитию области и только 15% категорически не поддерживают идею о строительстве новой Кольской АЭС. В г. Полярные Зори строительство второй очереди Кольской АЭС поддерживают 95% жителей.
Для того, чтобы разобраться в вопросе, сравним АЭС с реакторами ВВЭР-1200 (самый новый из строящихся на сегодняшний день типов РУ большой мощности) и БН-1200 (перспективный «быстрый» реактор) с ТЭС на угле и на газе — см. таблицу.
Видно, что по выбросам обычных загрязняющих веществ АЭС лучше или (по некоторым показателям) сравнима с ТЭС на газе и полностью превосходит ТЭС на угле. АЭС значительно лучше ТЭС на угле по выбросам радиоактивных веществ (в газоаэрозольных выбросах угольной ТЭС содержится большее количество радионуклидов, чем в выбросах АЭС) и по создаваемой дозе облучения населения, однако уступает по этим параметрам газовой ТЭС. Однако, как видно из таблицы, и расчетные, и фактические дозы облучения населения при штатной работе АЭС не превышают ни нормативных, ни естественных фоновых значений.
По размерам санитарно-защитных зон АЭС незначительно уступают ТЭС. А по площади отводимой земли АЭС сравнимы с ТЭС на газе и превосходят ТЭС на угле.
Конечно, детальный анализ воздействия электростанций на окружающую среду не может уместиться в объем журнала (интересующихся отсылаем к упомянутым в таблице источникам), но по приведенным показателям АЭС явно выглядит не самым худшим вариантом.
Экономика и логистика
Экономическая составляющая этого вопроса требует слишком большого объема, но представление о ней можно получить как из приведенных диаграмм, так и из следующей информации:
«В 2001 г. в среднем тариф на шины (затраты на производство) АЭС в европейской части России составляет 19,2 коп./кВт-ч, по газовым станциям — 23,6, мазутным — 72,7, газомазутным — 34,5, угольным — 44,5, по всем ТЭС в среднем — 36,6. Но собственные затраты на производство электроэнергии не учитывают еще затраты на сопровождение эксплуатации АЭС, <…> учет повысит стоимость до 35,2 коп./кВт-ч». (В. И. Бойко, Ф. П. Кошелев «Ядерные технологии в различных сферах человеческой деятельности»).
В работе Макарова А.С., Панкрушина Т.Г., Хоршев А.А. (ИЭИ РАН) «Эффективные направления и масштабы развития атомной теплофикации в России» (презентация от 18.04.2013 г.) указаны удельные капиталовложения: для АЭС с ВВЭР-1200 (1198 МВт) — 66,0-72,9 тыс. руб./кВт, для КЭС на угле с К-660-300 (660 МВт) — 58,6 — 64,7 тыс. руб./кВт, для ПГЭС с ПГУ-800 (800 МВт) — 32,0-35,1 тыс. кВт/ч
Как видно из приведенных диаграмм, в зарубежных странах АЭС по стоимости производства электроэнергии вполне может конкурировать с углем и газом. В нашей стране, при размещении в европейской части страны, затраты в такой способ производства электроэнергии, как АЭС, как минимум сравнимы с затратами в случае использования газовых и угольных станций.
Данные же других приведенных выше источников показывают, что даже если при расчете себестоимости учитывать весь ядерный цикл, то у АЭС этот показатель не уступает ТЭС в среднем, лучше, чем у угольных ТЭС и даже способен конкурировать с газовыми ТЭС при ряде условий. Другими словами, АЭС, как способ производства электроэнергии, — не хуже, чем ТЭС.
Если рассматривать логистику ТЭС, то мы сразу увидим, что это не самый лучший выбор.
Крупная угольная ТЭС потребует перевозки больших объемов угля — порядка 10 млн. т/год (см. таблицу). Значит возрастут и объемы перевозок грузов по железной дороге. Для сравнения, перевалка угля в Мурманском порту, а значит и перевозки грузов железнодорожным транспортом в Мурманской области, т.е. — по ОЖД) в мае 2012 г. составила порядка 1,2 млн. т в месяц (т.е. не менее нескольких миллионов тонн в год), а грузооборот в целом по ОЖД, например в 2009 г., составил 218,3 млн. т.
И, если это будет не интинский уголь, мы получаем слишком длинное транспортное плечо и дополнительную нагрузку уже не только ОЖД, но и Транссиба.
Станция на угле будет иметь большую отчуждаемую площадь, не говоря уже о том, что часть этой площади должна будет отводится под золоотвалы.
Пожалуй, одним из самых важных преимуществ угольного варианта является отсутствие необходимости дорогостоящего строительства магистрального газопровода к станции.
ТЭС на природном газе также потребует для своей работы очень большой объем топлива. Как видно из таблицы годовое потребление в зависимости от мощности может составить от 0,5 до 3,3 млрд. м3. Для сравнения, потребление природного газа в Карелии в 2012 г. по данным Программы в пересчете из т.у.т. составило порядка нескольких сотен млн. м3. Пропускной способности существую-щей ГТС будет уже не хватать и потребуется дорогостоящее строительство нового магистрального газопровода. С учетом местности и расстояния стоимость строительства только ГТС значительно превысит стоимость проекта газификации Приладожья. Хотя, в случае реализации варианта с газовой ТЭС, ее строительство может послужить обоснованием для инвестиций в строительство ГТС и, благодаря этому, возможно будет провести газификацию удаленных районов Карелии. Т.е. в этом случае ввод ТЭС дал бы социальный эффект.
АЭС же не будет зависима от уровня развития транспортных систем и трубопроводного транспорта, объемы потребляемого топлива для нее низки. Логистика АЭС будет не хуже логистики уже давно существующей Кольской АЭС и значительно лучше логистики ТЭС на угле.
География
На сегодняшний день видится два наиболее оптимальных района расположения крупной электростанции — Сегежский или Пудожский район.
В случае Сегежского района станция могла бы сыграть роль замещающего промышленного объекта. Выгодным являются и центральное (относительно других крупных ЭС и территории республики) расположение станции, и сравнительно небольшое количество ООПТ (расположение которых конечно должно в обязательном порядке учитываться при выборе площадки), и наличие крупных промышленных предприятий, и, для варианта газовой ТЭС, возможность попутной газификации района.
В Пудожском районе крупная электростанция, в сочетании с горными и обрабатывающими предприятиями Пудожского проекта, могла бы стать частью действительно мощного индустриального кластера, сравнимого или даже превосходящего Петрозаводский. Наличие серьезной минерально-сырьевой базы для горных предприятий, такое же сравнительно небольшое количество ООПТ, такая же возможность попутной газификации района и закладываемая еще на проектной стадии и на долгосрочную перспективу диверсификация экономики района — вот лишь некоторые плюсы этого варианта размещения. Очевидным же минусом является неразвитость транспортной инфраструктуры.
Мультипликатор
Для любого района постройка такого промышленного объекта означает серьезное его изменение.
Крупный энергообъект — это, в первую очередь, крупное производство. Оно дает значительное количество рабочих мест непосредственно на производстве: не менее 1000 — для АЭС, для ТЭС — от 800 до 1900. На Кольской АЭС, к примеру, работает около 2000 человек, а в муниципальных организациях города атомщиков Полярные Зори — порядка 1000 человек. Общая численность города составляет 15000 чел. Кроме того, крупная электростанция потребует создания обслуживающей инфраструктуры — больниц, школ, магазинов и т.д. Т.е. будет создаваться большое количество рабочих мест не только непосредственно на станции, но и в сфере услуг.
Для района размещения это означает возможность не просто удержать кадры, но — удержать высококвалифицированные кадры (например, за счет целевого набора).
Появление обслуживающей инфраструктуры в таком масштабе даст новые возможности и для развития малого и среднего бизнеса.
Энергообъект (в вариантах АЭС и угольной ТЭС) позволит диверсифицировать энергетику республики. Станция (в любом из вариантов) позволит диверсифицировать и экономику района размещения, что может серьезно улучшить ситуацию в нем.
Строительство такого объекта повлечет за собой развитие близлежащей транспортной и энергетической инфраструктуры, что позволит улучшить инвестиционную привлекательность и района, и Карелии в целом. Т.е. строительство станции может повлечь за собой приход в район/республику новых производств и формирование серьезного промышленного кластера, а это, в свою очередь, может потянуть за собой новых инвесторов и развитие других отраслей.
Другими словами, крупная электростанция может стать якорным проектом для развития Карелии.
Планы и решения
Обсуждаемый нами перспективный крупный энергообъект — не просто игра ума. Такой объект действительно запланирован в «Схеме территориального планирования Российской Федерации в области энергетики», утвержденной 11 ноября 2013 г., но это не АЭС. Там он называется Медвежьегорской ТЭС и состоит из трех энергоблоков с К-660-300 по 660 МВт каждый суммарной мощностью 1980 МВт. В качестве топлива для ЭС указан уголь. Срок начала эксплуатации первого энергоблока — не ранее 2025 г.
Из всего вышесказанного следует, что наиболее оптимальными вариантами были бы либо ТЭС на природном газе, либо — АЭС. Однако в Схеме указана угольная ТЭС, что говорит о том, что либо мы не учли какие-то существенные факторы, либо Схема в средне- и долгосрочной перспективе может быть скорректирована.
Выбор
Так нужна ли Карелии АЭС или просто крупная электростанция?
Точный ответ зависит от перспектив развития промышленности (в т.ч. и разработки Пудожского проекта). Но будет ли разрабатываться этот проект? Только лишь одна его характеристика — в одном из месторождений проекта (Аганозерском) заключен 51% всех запасов хрома в России — говорит о том, что рано или поздно, в большем или меньшем масштабе, но разработка начнется.
Вторая площадка Кольской АЭС планируется большей мощности, чем уже существующая. С учетом строительства новых ВЛ (т.е. высвобождения «запертых» мощностей) это возможно означает, что есть планы по увеличению потребления электроэнергии.
Т.е. вполне вероятен сценарий увеличения потребления — значит, будет нужна и АЭС или просто крупная электростанция.
В любом случае, следует приветствовать появление в республике любого нового крупного производства — будь то электростанция или что-то еще. Ведь в первую очередь за счет развития промышленности и энергетики можно увеличить уровень развития Карелии (развитие только сферы услуг — не позволит этого). А увеличение уровня развития региона позволит и поднять уровень жизни, и даст новые возможности для бизнеса, и обеспечит республике хорошее позиционирование и более высокую инвестиционную привлекательность.

Арина Бобылева
Андрей Федоскин


При подготовке статьи были использованы материалы: «Программа перспективного развития электроэнергетики РК на период до 2018 г.», «Схема территориального планирования РФ в области энергетики от 11.11.2013 г.», «БЕЛОЯРСКАЯ АЭС. ЭНЕРГОБЛОК №4. Оценка воздействия на окружающую среду» и «БЕЛОЯРСКАЯ АЭС. ЭНЕРГОБЛОК №5 с РУ БН-1200. Оценка воздействия на окружающую среду» (ОАО «СПбАЭП»), В. Бойко, Ф. Кошелев «Ядерные технологии в различных сферах человеческой деятельности», В. Козлов «Справочник по радиационной безопасности», «Вторая угольная волна» (www.raexpert.ru), «Отчеты об экологической безопасности» российских АЭС, «Гамма-фон на открытой местности в контрольных точках на территории населенных пунктов РК в октябре 2013 г.», Макарова А., Панкрушина Т., Хоршев А. (ИЭИ РАН) «Эффективные направления и масштабы развития атомной теплофикации в России», материалы печатных и электронных СМИ.

 


Гоголевский путепровод: стратегия и тактика


(опубликовано в «Промышленный вестник Карелии», №106)

 

В современном мире транспортная связность является необходимым условием развития любой системы — общества, государства, республики, города. Поэтому все происходящее вокруг Гоголевского путепровода в Петрозаводске, его (путепровода) закрытия и модернизации, увеличившееся количество публикаций — вполне оправданы. Однако все эти разговоры затрагивают достаточно узкую область: в пространстве — ограниченную непосредственно мостом, во времени — краткосрочной перспективой на ближайшие несколько лет проектирования и строительства нового путепровода. Между тем, стратегический взгляд на этот вопрос тут не помешает.


Необходимое предуведомление. Мы, журнал «Промышленный вестник Карелии», не участвуем в развернувшейся предвыборной компании. Точно также и эта статья не несет цели обеспечить поддержку тому либо иному кандидату; не содержит она и желания кого-либо в чем-либо обвинить. Мы говорим о будущем, о долгосрочной перспективе.
Но, перед тем, как говорить о будущем, необходимо кратко взглянуть на прошлое.

 


Гоголевский путепровод

Гоголевский мост построили более полувека назад, в 1961 г. Тогда он связывал центр города и Древлянскую возвышенность, на которой на тот момент находились телецентр и больница. Почти 30 лет путепровод справлялся со своей задачей.
Все изменилось, когда во второй половине 80-х началось освоение территорий за мостом — строительство жилого микрорайона Древлянка. С тех пор путепровод стал использоваться очень интенсивно.
Постепенно к микрорайону построили дополнительные магистрали, однако самый короткий путь от Древлянки до центра города оставался прежним — через Гоголевский мост. Мост перед началом застройки крупного микрорайона не модернизировался, к тому же возник как минимум один новый существенный фактор — резкий рост автомобилизации. Сочетание этих факторов и достаточно солидный возраст сооружения привели к повышению износа моста.
Капитальный ремонт путепровода провели уже в 1997 г., а после этого практически ежегодно велся ямочный ремонт асфальтового покрытия, но, в большинстве случаев, его хватало ненадолго. В итоге, в начале 2013 г. полувековой мост признали несоответствующим требованиям безопасности и закрыли для движения транспорта.
Нельзя сказать, что это случилось совсем неожиданно. Когда стало понятно, что путепровод не справляется со своей нагрузкой, его хотели и собирались реконструировать. Разговоры об этом ходили со времени капитального ремонта (более 15 лет). Так, в 2007 г. «Карелпроект» разработал проект реконструкции Гоголевского путепровода. Но проект не прошел госэкспертизу.
16 февраля 2008 г. вышло постановление правительства РФ №87, которое изменило нормативный состав и содержание проектной документации для прохождения такой экспертизы. Еще один проект не прошел госэкспертизу в 2012 г.
Еще один аукцион на выполнение работ по разработке проектной документации по объекту «Строительство путепровода через железнодорожные пути в створе ул. Гоголя» в городе Петрозаводске администрация города объявила в конце июня текущего года. Согласно технической документации аукциона, в проекте запланирована четырехполосная магистральная улица общегородского значения с регулируемым движением, расчетная скорость движения по которой должна составить 80 км/ч.

Тактика

При оптимистичных прогнозах, к 2016 г. в столице Карелии появится новый качественный путепровод. Решит ли это проблемы с транспортной инфраструктурой в районе моста?! Станет ли ситуация лучше? Да.
Во-первых, это будет новый мост. С новым покрытием. И только за счет этого должна вырасти скорость движения по мосту. Во-вторых, увеличится количество полос движения, что должно уменьшить длину пробок на мосту или свести их вообще к минимуму. В-третьих, если новый проект будет частично похож на старый, то, возможно, будут организованы более удобные съезд с путепровода и заезд на него.
Тактические задачи улучшения движения в этом районе города с постройкой нового путепровода будут решены и это бесспорно крайне нужное строительство. Об этом много говорилось и писалось и, пожалуй, детали подробности тут можно опустить.
Куда интереснее посмотреть на строительство этого объекта и вообще на организацию городского трафика с точки зрения стратегии, посмотреть на долгосрочную перспективу.

Стратегия

При таком взгляде сразу становится заметно следующее.
Сейчас уже начато строительство крупного микрорайона Древлянка-2 (он будет располагаться за микрорайоном Древлянка). Согласно Генплану, по размерам он не будут уступать существующей Древлянке, новых же магистралей, соединяющих Древлянку и Древлянку-2 непосредственно с центром города, не запланировано. Это означает, что в долгосрочной перспективе (при сохранении направлений основных потоков, уровней автомобилизации населения и при отсутствии разгрузки через перспективный транспортный диаметр вдоль железной дороги) поток через Гоголевский мост соответственно возрастет. Поэтому даже при новом путепроводе с увеличенной полосностью на период планирования Генплана ситуация в районе моста без дополнительных мероприятий сведется к уже существующей.
Это отчасти подтверждается и приводимой в Генплане картограммой потоков в центре города на 2025 г. Даже при наличии транспортного диаметра поток на участке моста — один из самых больших.
Не только мост, не только этот мост
Расширение зоны анализа от непосредственно моста до нескольких кварталов вокруг него и до масштаба города позволяет увидеть как минимум два сложных и проблемных места. Так, широкий четырехполосный Гоголевский путепровод упирается в «бутылочное горлышко» узкой улицы Гоголя после перекрестка. Улица Гоголя — одна из важнейших магистралей города, однако решения вопроса ее разгрузки практически не существует: в центре города вряд ли удастся серьезно расширить дорогу без переноса зданий, а это дорого по деньгам и практически нереально. Возможным вариантом было бы создание транспортной хорды по правому борту долины р. Лососинка, но это не менее дорогостоящее решение, требующее кардинального изменения многого, и также сложно реализуемое.
Еще одним «узким» местом в районе перекрестка Гоголя-Красноармейская является собственно ул. Красноармейская с ее большим трафиком. Решение тут есть — обозначенный в Генплане перспективный транспортный диаметр вдоль железной дороги от Лесного проспекта (или ул. Чапаева) до ул. Калинина. Он разгрузит Красноармейскую-Шотмана, однако для нужно чтобы он был и чтобы на всех его пересечениях с другими магистралями были развязки.
Конечно строительство такого диаметра — это не задача ближайших лет (хотя в Генплане он присутствует). Он доростоящ и потребует для своего создания многого: сохранения полосы отвода (отсутствия на ней застройки), создания туннеля под ж/д, соответствующего уровня финансирования и т.д. Однако, если сохранять транспортный диаметр и в перспективе его строить, то тогда и строительство Гоголевского моста должно быть с заделом на эту перспективу.
Поток по ул. Красноармейская образуется помимо прочего потоком из микрорайона Кукковка в центр. В Генплане на долгосрочную перспективу запланировано строительство микрорайона Кукковка-2 за существующим микрорайоном. Однако, как и в случае с Древлянкой, с Центром их будут соединять тоже две магистрали (ул. Красноармейская и ул. Правды). Решения для этого «узкого» места существуют, в частности, это могло бы быть создание нового путепровода «ул. Мерецкова — ул. Парфенова». Однако и тут встают вопросы переноса, развязок, финансирования и — корректировки Генплана.
Увеличивающийся при застройке Древлянки-2 трафик теоретически можно было бы компенсировать созданием еще одной магистрали, соединяющей Древлянку и Центр, в створе ул. Горького. Практически же это будет реально лишь при реализации подземного перехода транспортного диаметра под железной дорогой, расположенного по Генплану примерно в этом же районе. И точно также этот вариант будет требовать корректировки Генплана, переноса зданий и т.д.
Трансформирующийся город?
Как говорилось выше, одним из радикальных решений является расширение улицы и перестройка одного или нескольких кварталов. Однако тут нужно помнить, что город — живой организм. Его сложно менять кардинально. Нельзя отключить воду, электричество, теплоснабжение, перекрыть все дороги на несколько лет, чтобы существенно переделать городскую инфраструктуру, а людей попросить подождать и потерпеть. Город за эти несколько лет просто вымрет. Поэтому, думая на продолжительное время вперед, необходимо учитывать множество факторов, в т.ч. и то, что, образно говоря, «ремонт придется делать в доме с жильцами».
Таким образом, очень сложно что-то снести и перестроить быстро, такие перемены нужно выполнять постепенно. История знает случаи, когда при модернизации населенного пункта часть города просто стиралась с лица земли и застраивалась заново, так было с Нью-Йорком, с Парижем. Но эта схема работает только на города, имеющие, так называемый «гений места». Города, не имеющие лица, могут очень быстро опустеть. В переложении на реалии, в процессе «ремонта» города нужно минимизировать возможность снижения уровня комфорта для граждан.
Поэтому ул. Гоголя нереально (да наверно и не нужно) будет расширить. Однако, если трансформацию кварталов нельзя сделать в районе Гоголевского моста, то это не означает, что она будет не нужна в других районах города, например при застройке береговой линии (см. материал в этом номере).
Децентрализация
Достаточно эффективным способом решения оптимизации потоков может стать децентрализация. Сейчас основная часть транспортных потоков направляется утром — в центр города, вечером — из центра. В результате, многие горожане едут и на работу, и по делам, и отдыхать именно в Центр, что, естественно, создает дополнительный трафик и сложности с парковкой в центре города.
Поэтому децентрализация могла бы перераспределить потоки за счет создания (переноса) в микрорайонах в значительных количествах «третьих мест»: мест отдыха, развлекательных комплексов, объектов культуры и т.д.
Однако метод децентрализации, по понятным причинам, имеет естественные ограничения по применению.
Общественный транспорт
Одним из как стратегических, так и тактических решений может стать популяризация общественного транспорта и оптимизация его схемы. Объемы материала и формат издания не позволяют здесь более подробно остановиться на этом вопросе. Стоит лишь отметить, что потенциал развития общественного транспорта (и снижения потоков) еще не исчерпан, что подтверждается реальным опытом одновременного перекрытия в этом году крупнейших магистралей — Гоголевского моста и ул. Чапаева (из-за проводимого на ней ремонта).

Естественно, что мы не смогли в столь небольшой статье рассмотреть все аспекты ситуации. Мы будем возвращаться к этому вопросу в дальнейшем и приглашаем всех заинтересованных продолжить разговор в дальнейших выпусках журнала. Однако даже краткое рассмотрение ситуации позволяет понять главное.
Строительство нового Гоголевского путепровода бесспорно очень важный и очень необходимый шаг для улучшения транспортной инфраструктуры города. Но нужно помнить, что ситуация не сводится к одному лишь мосту. Ситуация, сложившаяся вокруг Гоголевского моста, еще один повод напомнить о необходимости комплексного стратегического подхода к градостроению и организации транспорта в городе. А само строительство Гоголевского моста — это еще один шаг, чтобы Петрозаводск стал городом, в котором хочется жить.

Арина Бобылева
Андрей Федоскин

 

 

Индустриализация Карелии



(опубликовано в «Промышленный вестник Карелии» №102)


В недавно принятых «Основных направлениях социально-экономической политики Правительства РК на период до 2017 г.» часть направлений развития республики сформулирована следующим образом: диверсификация и технологическая модернизация экономики; последовательное повышение уровня жизни населения; устранение инфраструктурных ограничений экономического роста; повышение уровня доверия к региональной власти и к региону; территориальное и отраслевое развитие.
Реализовать все это возможно в первую очередь за счет процесса, который по сути уже включен в указанные направления, но, вообще говоря, по праву мог бы быть обозначен как еще одно направление развития, а именно — индустриализация Карелии.

Зачем?

Почему сейчас нужно ставить вопрос именно так, почему нужно говорить именно об индустриализации?
Компенсация
Конечно, индустриализация необходима для компенсации потерь производственных мощностей (закрытия предприятий и т.д.) в результате известных процессов последних двух десятилетий в нашей стране. И хотя на территории республики появилось много новых промышленных объектов (в частности, в горной отрасли), а некоторые показатели (например, добыча щебня) превосходят уровни советских лет, но потенциал возможного развития промышленности Карелии мог бы быть большим.
Однако куда серьезнее выглядит сегодняшняя ситуация, когда бюджет республики серьезно зависит от всего лишь нескольких крупных налогоплательщиков (что уже проявилось, по сообщениям СМИ, в ситуации с ОАО «Карельский окатыш») или в ситуации возможного закрытия того либо иного предприятия (тем более, градообразующего). Большее количество предприятий на территории республики в значительной степени улучшило бы ситуацию, особенно если речь идет о предприятиях крупных. Добиться такого результата за счет компаний, работающих в сфере услуг, к примеру, в сфере туризма, было сложнее.
Поэтому компенсация выводимых мощностей на наш взгляд просто необходима.
Кадровые аспекты
Карелия находится в сфере влияния крупнейших научно-производственных центров — С.-Петербурга и Москвы. Поэтому утечка трудовых ресурсов из республики является серьезным постоянно действующим фактором, воздействие которого необходимо парировать. Аналогичные тенденции существуют и внутри республики, где кадры притягивает уже сам г. Петрозаводск.
Рост количества промышленных предприятий может остановить и даже развернуть эти потоки, и создать рабочие места непосредственно в районах (см. «Моногорода как точки инновационного роста», «Промышленный вестник Карелии» №100). Кроме того, индустриализация была бы эффективным решением проблемы массового высвобождения рабочей силы при любом сокращении существующим рабочих мест в условиях предполагаемой модернизации экономики.
Определение приоритетов развития
В течение длительного времени когда разговор заходил о развитии Карелии — говорилось преимущественно о необходимости развития туризма. Бесспорно, туризмом заниматься нужно, и в этом направлении еще многое не сделано. Однако туристическая отрасль не сможет прокормить всю республику — даже если будет развиваться по оптимистическим сценариям (более подробно — см. «Стратегия развития Карелии: насколько нам нужен туризм?», «Промышленный вестник Карелии» №98). Карелия при всем своем туристическом потенциале — все-таки не Санкт-Петербург и не Краснодарский край.
«Постиндустриальные» же источники развития и развитие сферы услуг бесспорно хороши и в этом направлении тоже нужно работать. Однако тут нужно принять во внимание то, что во-первых, постиндустриализм не означает деиндустриализм. Во-вторых же, постиндустриальные решения более эффективны тогда, когда они опираются на серьезный индустриальный «фундамент».
Потеря возможностей
Отказ от индустриального развития республики означает потерю возможностей. Вот лишь один, достаточно абстрактный пример. Если бы много лет назад не произошел отказ от планов по строительству АЭС, то сегодня строилась бы не Балтийская АЭС в Калининградской области (ориентированная помимо прочего на экспорт электроэнергии в Финляндию и Швецию), а Карельская АЭС. И вложения в инфраструктуру (т.е. в дороги, жилье, ЖКХ и т.д.) в размере порядка 1,43 млрд. евро (http://ru.wikipedia.org/wiki/Балтийская_АЭС) были бы территории нашей республики. Мультипликативный эффект также был бы весом.

Совместимость индустриализации и защиты окружающей среды

Технологический характер цивилизации неизбежно означает изменение человеком окружающей среды. Поэтому мы оказываемся перед выбором: либо мы развиваем производство и обеспечивается развитие в целом, либо не развиваем производство (оставляя только сферу услуг) и развитие будет значительно меньшим (или его не будет совсем), либо это все строится «где-нибудь еще, но только не у нас». Позицию «не развивать» мы по сути уже опробовали — промышленность в Карелии в последние 20 лет росла не очень быстрыми темпами — и это не изменило ситуацию кардинально. Позиция «не у нас» означает то, что «не у нас» будут рабочие места, «не у нас» будет вся обслуживающая производство инфраструктура, «не к нам» будут течь трудовые ресурсы, в т.ч. и высококвалифицированные, и т.д.
Бесспорно, защита окружающей среды — очень важная и насущная задача и должна реализовываться в обязательном порядке. Однако индустриализация и защита природы вовсе не противоречат друг другу.
Во-первых, действительно ценные ООПТ должны конечно же сохраняться. Во всех остальных случаях очевидно, что наилучшим вариантом будет определение того, что более выгодно в кратко-, средне- и долгосрочной перспективе для данного района, для данной местности: полная нетронутость территории, создание объектов экологического туризма или создание промышленного объекта. Пример подобного подхода был приведен в частности в статье «Возможность строительства малых ГЭС в Карелии на примере МГЭС «Сюрьякоски» на р. Хиитола» («Промышленный вестник Карелии» №98).
Во-вторых, все новые промышленные объекты конечно же должны соответствовать всем необходимым требованиям по защите окружающей среды.
В-третьих, нетронутые природные территории и промышленность вполне могут сосуществовать. Примером может служить та же Калиниградская область где, несмотря на традиционно ведущиеся споры, сосуществуют и заповедники, и добыча нефти, и АЭС. Примером может служить и Финляндия, где вопросы сохранения природы не противоречат развитию промышленности, в т.ч. даже развитию атомной энергетики (недавно принятые решения о строительстве пятого атомного энергоблока, третьей финской АЭС и даже собственного хранилища отработанного ядерного топлива — http://ru.wikipedia.org/wiki/Атомные_электростанции_Финляндии, «Промышленный вестник Карелии» №78).
Обладая хорошим природным потенциалом, большой территорией, выгодным географическим расположением, Карелия может одновременно и сохранять уникальные природные ландшафты, и быть промышленно развитым регионом.

База индустриализации

Для серьезного развития промышленности необходима подготовка соответствующей базы. Для этого, как известно, необходимо решение как минимум следующих задач:
• развитие транспортной инфраструктуры;
• развитие энергетической инфраструктуры;
• взаимоувязывание планов развития отраслей;
• кадровое обеспечение;
• информационное и PR обеспечение;
• внешнее (на уровне РФ и на международном уровне) и внутреннее позиционирование;
• соответствие менеджмента поставленным задачам и срокам их выполнения.
Даже краткий обзор необходимых действий для решения этих задач достаточно объемен, поэтому об этом мы поговорим в следующих выпусках журнала.

Реализация: начало

Как известно, успешная реализация любого дела начинается с понимания проблематики, формулирования задач и разработки эффективной стратегии.
Поэтому вызывают оптимизм первые шаги нового руководства республики. В июле этого года Глава Карелии А. Худилайнен сформулировал три основных стратегических задачи: дальнейшая газификация всей территории республики, интенсивное развитие транспортной инфраструктуры, развитие энергетики для ликвидации энергодефицита.
И, судя по документу «Основные направления социально-экономической политики Правительства РК на период до 2017 г.», эти заявления не остались пустыми словами. В документе говорится о необходимости модернизации и развития существующих отраслей промышленности, создании новых для республики отраслей, создании новых промплощадок, технопарков и т.д. Однако с одной стороны еще рано говорить о каких-либо итогах реализации, с другой же стороны описание вариантов возможной конкретизации планов не вписываются в рамки одной статьи.
Поэтому мы вернемся к разговору об этом в следующих выпусках журнала. Сейчас же главное то, что вектор развития — задан.

Андрей Федоскин

Прим. ред. — Как уже говорилось, объем данной статьи не позволяет провести детальное рассмотрение всех аспектов, мы лишь наметили темы для дальнейшего обсуждения. Да и без мнения специалистов соответствующих отраслей тоже не обойтись. Поэтому мы приглашаем всех заинтересованных специалистов к разговору по затронутым темам на наших страницах.

 

 

 

Моногорода как точки инновационного роста


(опубликовано в «Промышленный вестник Карелии» №100)

 

К моногородам относят населенные пункты, где значительная часть (не менее четверти) или большинство жителей работают на одном градообразующем предприятии. При том что многие из моногородов являются проблемными, именно то, что составляет проблему — могло бы служить основой роста.


По данным Экспертного института, моногородами можно назвать 467 городов, в которых проживает порядка 25% всего городского населения страны. По данным правительства РФ к моногородам относится 335 городов. В моногородах проживают 16 млн. человек, на их долю приходится порядка 40% суммарного ВРП.
Структура моногородов по численности населения показывает, что наряду с такими крупными городами, как Тольятти, Набережные Челны, Липецк, Новокузнецк, где численность населения превышает 500000 чел., основную массу составляют города с численностью населения до 20000 чел. (158 городов, или 47% общего количества).
Что касается отраслевой структуры монопрофильных территорий на 2009 г., то она такова: 21% — лесная, деревообрабатывающая и целлюлозно-бумажная промышленность, 18% — машиностроительная промышленность, 14% — пищевая промышленность, 11% — топливная промышленность, 9% — черная и цветная металлургия, 27% — прочая промышленность.
Такая структура, как и сами моногорода досталась нам от Советского союза, и при том государственном строе проблем с эффективностью функционирования этих городов не было. В новых же экономических реалиях у моногородов появились сложности: разрыв производственных цепочек плановой экономики, спад производства и снижение конкурентоспособности продукции в условиях рыночной экономики, а также высокая доля непрофильных активов в собственности предприятия.
Согласно материалам «СоИнвест» (http://www.unioninvest.ru), на конец 1990-х гг. из 331 монопрофильного города положительная добавленная стоимость наблюдалась лишь в 45 городах. В остальных 286 моногородах добавленная стоимость была отрицательной.
Сложности были разные и проблемы тоже разные. Нехватка специалистов наравне с высоким уровнем безработицы, низкий уровень заработной платы, жесткая зависимость между состоянием социальной сферы и финансово-экономическим положением градообразующего предприятия. Особо остро встает проблема, когда у градообразующего предприятия начинаются сложности вплоть до банкротства и закрытия, причины чего могут быть разные, но чаще всего виноват плохой менеджмент. Для сырьевых городов актуальна проблема исчерпания месторождения, то есть запланированный срок существования города прошел.
Действия государства
Государство уже начала целенаправленно заниматься проблемами моногородов. Общий алгоритм государственной поддержки монопрофильных поселений был разработан к концу 2009 г. Минрегионом. Все предложенные меры можно разделить на три группы: модернизация предприятий, диверсификация экономики, переселение. В 2010 г. наиболее нуждающимися в помощи властей признаны 27 моногородов, ситуация в которых требует принятия срочных мер. Прежде чем получить помощь, города из основного списка должны были подготовить и представить в министерство программу стабилизации.
Уже по итогам первого полугодия 2010 г. стало понятно, что программа стабилизации идет не так гладко, как планировалось. К октябрю 2010 г. госбюджет реализовал лишь 55 % помощи. По мнению правительства, такая ситуация сложилась по вине руководителей моногородов, не нашедших средств для составления КИП — комплексного инвестиционного плана (комплексный проект реструктуризации градообразующего предприятия и связанного с ним населенного пункта будет стоить порядка 1,3-2,1 млн. руб. в текущих ценах).
Некоторые города даже начали отказываться от статуса моногородов. Минэкономразвития республики Карелии обратилось в Минрегион РФ с просьбой исключить пять населенных пунктов региона из списка муниципальных образований, которые могут стать участниками федеральной программы развития моногородов, т. к. их не устраивают условия федеральной программы (необходимо было разработать комплексно инвестиционный план, содержащий инвестиционный проект стоимостью свыше двух миллиардов рублей). Исключенные из списка населенные пункты (поселки Вяртсиля, Надвоицы, Пиндуши, а также города Пудож и Лахденпохья) планируется включить в региональную программу по развитию поселений, которую разработает Министерство экономического развития Карелии.
Однако, несмотря на все трудности, на конец 2011 г. на господдержку моногородов по линии различных федеральных ведомств уже потратили несколько десятков миллиардов рублей. В 35 таких городах сейчас реализуется 184 инвестпроекта — там строят новые производства, чтобы местная экономика, а вместе с ней и жители перестали зависеть от одного предприятия.
За полтора года с момента старта программы правительственных мер по модернизации моногородов, уровень безработицы в моногородах — участниках программы удалось снизить с 5,5 до 2,6 процента. Уже создано 34 тысячи постоянных и более 150 тысяч временных рабочих мест.
В целом до 2020 года на реализацию всех проектов модернизации моногородов, исходя из заявленных самими городами объемов, необходимо израсходовать более 1 триллиона рублей.
Решения на местах
Для того чтобы понять истинные причины проблем градообразующего предприятия беглого взгляда, конечно же, недостаточно, необходим полноценный экономический анализ каждого больного моногорода и разработка стратегии будущих действий. Чаще всего причиной является плохой менеджмент. В случае, если продукция предприятия действительно устарела, есть вариант дать предприятию вторую жизнь, модернизировав, либо перепрофилировав его.
К примеру, в нашумевшем Пикалёво решено модернизировать производство. Проект модернизации рассчитан на три года и в результате производственные мощности будут увеличены с 250 тыс. до 300 тыс. т глинозёма ежегодно. Суммарная стоимость проекта модернизации оценена, по разным данным, от 200 до 300 млн. евро.
Инвестиционные проекты во многом позволяют диверсифицировать экономику моногорода, что, естественно, подразумевает и развитие прилегающей территории: можно развивать туризм, сельское хозяйство в широком спектре: агропереработка, рыбоводство и т.д. - в зависимости от климата.
Можно диверсифицировать экономику города, привлечь инвесторов для создания новых предприятий. А для того, чтобы сделать моногород инвестиционно привлекательным, возможным вариантом для приходящих инвесторов были бы разнообразные льготы, в т.ч. и налоговые.
Переселение
Крайним случаем, когда нет никакой возможности развивать и даже поддерживать город, возможно, его проще и эффективнее будет просто закрыть. Однако при этом встают другие, очень серьезные вопросы: в какие суммы обойдется такое переселение, во сколько обойдется консервация и каковы критерии применимости этого метода.
Этот метод сейчас проходит апробацию. Существует экспериментальный проект по переезду уволенных работников «АвтоВАЗа» в Калужскую область, которая готова принять порядка пяти тысяч человек. Бюджет пилотного проекта источник оценивает в 1 млрд. долл. Если этот проект в Тольятти будет реализован и окажется успешным, то предложение переехать будет сделано жителям и некоторых других моногородов.
Но, понятно, что метод переселения не сможет решить проблему ни в целом, ни даже с большей частью моногородов. Он применим лишь для некоторых населенных пунктов или в случае сырьевых моногородов после исчерпания месторождений.
«МиниСколковы» и «двадцатипятитысячники»
Начать хочется с избитого, но не потерявшего от этого актуальности, образа: иероглифа «кризис», который состоит из двух других иероглифов: «опасность» и «шанс, возможность». Возможно, именно самые сложные и проблемные моногорода могли бы стать точками роста.
Как известно, у нас в стране реализуется проект строительства инновационного центра «Сколково». Не погружаясь в детальный анализ этого проекта, нужно отметить, несмотря на всю критику, его важность и полезность для страны. Однако, при всей нужности таких центров как Сколково, Томск, Новосибирск, Дубна, Санкт-Петербург, Обнинск их общий недостаток заключается в том, что их — меньше десятка.
Если мы хотим действительно серьезной модернизации страны и вывода ее на новый уровень, то это произойдет не тогда, когда в стране появится 10 или 20 очень продвинутых во всех смыслах населенных пунктов, а тогда когда изменения (пусть и в меньших объемах) охватят большинство городов и сел, когда современная инфраструктура, энергоэффективные здания и прочие инновационные признаки появятся не только в Сколково, но и в Ревде, и в Пудоже. И, что может быть даже важнее, когда центров инноваций (настоящих инноваций) будет больше и располагаться они будут не только около мегаполисов.
Поэтому возможно было бы правильным рассмотреть возможность создания в перспективе областных центров инноваций («миниСколково»), которые могли бы располагаться как раз в моногородах и за счет этого способствовать выводу этих населенных пунктов из кризиса. Это обеспечило бы и большее количество точек роста, и облегчило бы реализацию КИПов в моногородах, и попутно бы решало множество других задач (в т.ч. и кадровых) — за счет создания смыслов.
Этот путь решения затронутых проблем (как впрочем и остальные методы) вряд ли сможет быть эффективным без организации на должном уровне управления. А поскольку на местах менеджмент далеко не всегда обладает соответствующим опытом, то еще одним важным шагом было бы формирование новых «двадцатипятитысячников». Однако реализация такого шага могла бы быть эффективной лишь при определенных условиях.

Затронутые нами вопросы очень объемны; здесь больше вопросов, чем ответов; здесь конкретные решения зависят и от конкретных условий в каждом городе, и от мировых экономических процессов, и от процессов внутри страны, и от действий самых различных государственных и негосударственных структур.
Однако тема эта достаточно важна и мы традиционно приглашаем всех заинтересованных специалистов к разговору — и готовы предоставить на своих страницах площадку для обсуждения.

 

 

Стратегия развития Карелии: насколько нам нужен туризм?

 (опубликовано в "Промышленный вестник Карелии" №98)

 

Для быстрого, эффективного и сбалансированного развития региона необходимо не просто наличие долгосрочной стратегии, но наличие стратегии работающей. Четкое представление того, какой мы хотим видеть республику через 10-20-30-50 лет, должно складываться из ясного понимания возможностей развития по каждому направлению в экономике, из осознания потенциала каждой отрасли и, как следствие, выбора приоритетов развития.
Разговор об этом стоит начать с самого популярного и наболевшего направления в Карелии — с туризма. Ведь именно на него возлагают большие надежды, именно туризм традиционно называют чуть ли не главным вектором развития. Реальная же доля туризма в экономике республики невелика. И этот разрыв между заданной перспективой и существующим положением вещей заставляет задаться вопросом — а насколько нам нужен туризм?


Действительно, сейчас достаточно популярной стала тема развития туризма, как одной из основных отраслей экономики республики. Согласно Стратегии развития РК, она к 2020 г. должна стать одной из трёх основных составляющих экономики с другими ведущими отраслями Карелии: ГПК и ЛПК. Уже сейчас именно туризму уделяется много внимания, уже сейчас задачи развития именно туристического потенциала зачастую признаются приоритетными при разрешении различных хозяйственных споров.
Конечно, туристический потенциал Карелии велик, но настолько ли и в таком ли количестве он нам нужен, чтобы отказываться от перспективных промышленных разработок и объектов, мотивируя это необходимостью приоритетного развития туризма.

Туристский потенциал

А что Карелия может получить от туризма?! Ведь это не Греция, не Египет и даже не Краснодарский край, куда едут отдохнуть по формуле: «солнце-море-пляж». Стоит ли республике в перспективе делать основную ставку на туризм, вкладывать деньги в туристическую инфраструктуру и раскрутку бренда? Насколько нужен туризм республике вообще? Для ответа на эти вопросы необходимо посмотреть на показатели работы туристской отрасли Карелии и некоторых соседних регионов — и сравнить их (см. таблицу).
Первое, что бросается в глаза — серьезное расхождение оценок по ряду параметров, однако, это может быть объяснено, в первую очередь, как разными методиками подсчета, так и сложностью оценки некоторых параметров в принципе.
Вологодская область
Если брать последние годы, то, к примеру, за 2009 г. Вологодскую область посетило 1,36 млн. человек, из них 205 тыс. побывало в Великом Устюге — на родине Деда Мороза. Прямой доход от всех посетителей составил 500 млн. руб., совокупный валовый доход за 2008 г. 7,0 млрд. руб. (4,1% ВРП).
Новгородская область
В Новгородской области в 2010 г. количество посетителей объектов экскурсионного показа составило 708738 чел.; на гостиничной базе было размещено 286284 туристов, из них 261620 российских, что говорит о значительной роли внутреннего туризма в отрасли региона.
Для полноты сравнения нам нужно посмотреть на ситуацию в туризме в «классических» туристических регионах с большим потенциалом (Краснодарский край и Санкт-Петербург).
Краснодарский край
Множество туристов традиционно привлекают теплый берег моря и «курорты Краснодарского края»: в 2010 г. на Черноморском побережье России отдохнуло 10,5 млн. человек, из них неорганизованных отдыхающих 7,8 млн., потративших 23,8 млрд. руб. на различные туристические услуги, что принесло 5 млрд. руб. в бюджет края только от организаций санаторно-курортного и туристского комплекса.
Санкт-Петербург
Санкт-Петербург занимает восьмое место в рейтинге городов мира по туристской привлекательности. Уже несколько лет остаётся стабильной структура въездного туризма Санкт-Петербурга: 55% иностранцев приезжают в город в рамках делового туризма.
Въездной поток туристов стабилизировался в последние годы на уровне 2,7-2,95 млн. чел. в год. Дальнейший рост въездного потока ограничивается, в первую очередь, емкостью номерного фонда и общим слабым развитием туристской инфраструктуры Санкт-Петербурга. Поток деловых туристов находится на стабильном уровне около 0,9-1,2 млн. чел. в год.
Как же выглядит на этом фоне Карелия?
Карелия
Карелию в 2010 г. посетило 1,6 млн. человек. Туристских услуг для них было оказано на сумму 630 млн. руб., а совокупный валовый доход составляет 4,18 млрд. рублей. Количество организованных туристов меньше — порядка 410-480 тыс. в 2006 г. и 500 тыс. в 2008 г.
В 2010 г. Кижи посетило 167733 туриста, в т. ч. иностранных — 89 716 человек, Кивач — 72000, а Валаамский архипелаг — 131000.
Сравнение регионов выявляет несколько интересных фактов.
В Карелию приезжает большее количество людей, чем в Вологодскую область. Однако объем оказанных услуг получается примерно сравнимым, а совокупный валовый доход от туризма, по большинству источников, в Вологодской области значительно больше.
Да и такой туристический объект как Великий Устюг посетило больше людей, чем музей-заповедник Кижи, являющийся объектом природного и культурного наследия ЮНЕСКО. Впрочем, возможно это связано со сложной транспортной доступностью острова и высокой стоимостью транспортной составляющей.
Карелия сравнима с Краснодарским краем по относительному количеству туристов, т.е. превышению количества туристов над количеством местных жителей (чуть более чем в два раза), но, конечно же, уступает как по абсолютному значению объемов туруслуг и совокупному доходу от туризма.
Характерно и то, что даже в таких популярных для туристов местах, как Краснодарский край и Санкт-Петербург, доля туризма в экономике региона хоть и значительна, но не является определяющей.

Делаем ставку?

Конкуренция
Задачу серьезного развития туризма ставит (по-крайней мере, на бумаге) перед собой наверное каждый субъект РФ. На практике это означает определенную конкуренцию регионов между собой — ведь, к примеру, турист, желающий полюбоваться красотами европейского Севера, может с равным успехом поехать и в Карелию, и в Архангельскую область, и в Вологду. Заранее определить победителя в этой конкурентной борьбе непросто. Кольские Хибины могут выиграть у карельской Спасской Губы, а карельский Валаам — у вологодского Кирилло-Белозерского монастыря. При этом и Хибины, и Панаярви могут проиграть, скажем, норвежским фьордам.
В общем, у туриста есть богатый выбор! А раз так, то делая ставку на туризм необходимо оценить и реальную конкурентоспособность Карелии на этом рынке.
Потенциал
Очевидно, что возможности туристской отрасли определяются предельной емкостью региона. А она, в свою очередь: количеством мест размещения, развитостью транспортной инфраструктуры, известностью и привлекательностью территории, моделями поведения потенциальных клиентов и требованиями защиты окружающей среды.
В советские годы (1979 г.) предельный потенциал Карелии оценивался в 1,8 млн. посетителей в год. Плотность дорог и доступность объектов с тех пор изменились не сильно, экологические требования вряд ли сильно уменьшились, количество гостиниц скорее увеличилось, но, во многом, за счет небольших объектов: гостевых домов и туристических баз, известность — выросла (хотя и не настолько, как хотелось бы). Поведение же туристов изменилось достаточно кардинально — количество путешествующих и желающих посмотреть европейский север сейчас значительно выросло.
Возможно, именно поэтому в 2007 г. в Генсхеме потенциал оценивался уже в 3,75 млн. посетителей в год. Получается, что сейчас поток составляет в лучшем случае примерно 43% от возможного.
Перспективы
Согласно базовому сценарию Генсхемы к 2015 г. поток посетителей составит 2 млн. чел, а к 2025 г. — 3,47 млн. (интересно, что согласно инновационному варианту сценария поток к этому моменту может превысить потенциальную емкость). По другим оценкам прогнозные значения составляют 5,8 и 3,5 млн. чел./год, т.е. общий поток туристов должен будет сравняться с сегодняшним объемом гостей Петербурга.
Совокупный валовый доход от туризма согласно Генсхеме к 2025 г. может составить 4,8…6,4 млрд. руб. И увеличить работу отрасли (поток туристов) нужно будет к 2015 г. на 25%, а к 2025 г. — примерно в 2,2 раза.
Это очень серьезная задача.
Ставка на туризм
Прогнозные цифры показывают, что даже при оптимистичных сценариях, объем поступлений будет составлять сравнительно небольшую часть и от бюджета региона (при современных показателях), и от его ВРП (сегодняшнего). Это означает, что одного туризма нам не хватит.
К тому же модели поведения и предпочтения потенциальных клиентов могут меняться, иногда — достаточно стремительно (например, «внезапно» случившаяся «твиттерная» революция в Египте достаточно серьезно подкосила туриндустрию этой страны — поток отдыхающих снизился почти в 2 раза).
Тезис о неразвитости промышленности — как аргумент в пользу преимущественного (!) развития сферы туристических услуг — не обоснован. Хотя бы потому, что возможности развития промышленности в РК в целом больше, чем обычно представляются, и уж тем по своим абсолютным показателям. Да и во многих конкретных случаях создание именно промышленного объекта в том либо ином районе может принести более эффективное развитие, чем объект туристический (см. например статью «Возможность строительства малых ГЭС в Карелии на примере МГЭС «Сюрьякоски» на р. Хиитола» в этом номере). Поэтому ответ на вопрос — делать ли, к примеру в этом районе ГЭС (карьер, завод, ТЭС) или не делать, ожидая возможного потока туристов, — может быть получен (естественно, если речь не идет о заповедных и охраняемых территориях) только после соответствующего анализа обоих решений на кратко- и долгосрочную перспективу. И вообще говоря, подобные расчеты могли бы быть проведены заблаговременно и для отдельных объектов, и для районов, и для республики в целом.
Разговор же о постиндустриализме и необходимость отказа от сырьевой направленности экономики зачастую ведется не совсем корректно. Во-первых, постиндустриализм не означает деиндустриализм. А что касается «сырьевых» отраслей (ГПК и ЛПК), то их интенсивное развитие совсем не противоречит интенсивному развитию туротрасли и привлечению туристов в республику.
Более того, согласованное и взаимно дополняющее развитие туризма и промышленности не просто возможно, оно окажет положительное влияние для всех участников — в том числе и неиспользуемыми в РК возможностями промышленного туризма, и потенциальной возможностью позиционирования (естественно, не без выгоды для себя) туристической отраслью перспективных направлений развития ГПК (см. ПВ №86 «Золото Карелии: есть ли оно?» и №83 «Дом горного начальника»)).
Поэтому можем ли мы сказать, что республика сможет прокормиться только за счет туризма? — Вряд ли!
Нужно ли активно развивать туризм в Карелии? — Конечно! Было бы просто неразумно не использовать существующие возможности региона. Тем более что в этом направлении у нас очень многое еще можно улучшить.

Гостеприимная Карелия

В новой стратегии Карелии, предложено сделать республику Визитной карточкой России на туристском рынке. Развитию туризма в Карелии способствует удобное географической положение республики: близость к столичным регионам, протяженная граница с Европейским союзом, а также наличие в РК таких мировых туристических брендов, как Кижи и Валаам.
В Стратегии социально-экономического развития Карелии до 2020 года миссия туристской индустрии определена ещё более весомо — стать одной из составляющих экономической базы региона наряду с лесным и горным комплексами.
Генеральной схемой определены 12 зон перспективного развития туризма на территории республики. Вовлечение неиспользуемых притягательных объектов в туристский оборот требует дополнительных усилий и затрат от региональных администраций на развитие инженерной, транспортной, социальной инфраструктур, что могло бы снизить издержки туристских организаций.
В Карелии большой рекреационный потенциал, значительный выбор туристских объектов — короче, есть на что посмотреть и чем заняться.
Первостепенная задача
Но встает резонный вопрос: а потенциальным туристам известно, что это всё в Карелии есть?! Бессмысленно инвестировать в строительство отелей, дорог и другой туристской инфраструктуры, если люди не знают, что сюда можно приехать и здесь отдохнуть. Поэтому первостепенной задачей является брендинг и качественная реклама региона, позиционирование Карелии как на российском, так и мировом туристском рынке.
На данный момент у Карелии нет работающего бренда. «Край лесов, озер и рек» — это, конечно, хорошо, но совершенно неясно для туриста, а почему ему должно хотеться ехать отдыхать именно в этот край. Бренд должен показывать картинку, ассоциацию, давая понять человеку, зачем он едет, какой туристический продукт он хочет получить. Да, в Карелии есть свои бренды — конкретные объекты — Кижи, Валаам, но они во многом относятся к религиозному и культурному туризму, да и туры на них являются однодневными поездками, а что дальше?!
Ведь в республике большой выбор как активного, так и тихого туризма, а также множество культурных и природных объектов, малоизвестных, но потенциально интересных для туристов. Карелия — многогранна в своих предложениях на туристском рынке: места паломничества и исторические объекты, красивая природа (леса, озера, реки, горы), мистические места, большой выбор активного отдыха и приключенческого туризма, санаторно-профилакторное лечение, историко-культурное наследие, традиции, культура, а также планируется развивать промышленный и сельский туризм.
Однако подробный разговор о брендинге и позиционировании республики — это тема отдельной статьи.
Стратегия «хвостов»
Карелия не находится у ласкового и теплого моря, видимо, это является одним из факторов того, что у нас велика доля краткосрочного пребывания из числа размещенных туристов (88,4% в 2006 г.). Серьезно изменить этот процент вряд ли удастся, и вряд ли значительная часть организованных туристов будет приезжать на срок больше недели. Да и общее число гостей Карелии значительно превышает количество остановившихся на какой-то срок. Это и те, кто едет через Карелию транзитом, это и те, кто приезжает сюда на один день, и те, кто приезжает в краткие командировки и т.п. Т.е. это люди, которые смотрят Карелию в основном «по пути». Они находятся в РК очень недолго, но зато именно этих туристов очень много, и поэтому интересным представляется работа именно на них, применение стратегии «хвостов» (подробнее см. Крис Андерсон «Длинный хвост»). Акцент на этой категории, возможно, позволит увеличить доход от отрасли и уж как минимум будет работать на популярность республики. Если Карелия чем-то зацепит, понравится транзитнику, то он вполне вероятно вернется сюда еще раз.
А кто-то, вернувшись, может даже статься здесь жить и работать…
Однако для реализации работы по этой многочисленной категории необходимо учитывать тот факт, что интересы и цели посещения будут очень разнообразны. А цеплять, в идеале, должно все вплоть до пейзажа из окна поезда.
Поэтому при реализации этой стратегии важен грамотный подход как в подаче информации, так и в предоставлении услуг: дальнобойщику и транзитнику будет важна информация о придорожной инфраструктуре и качество и стоимость услуг в гостиницах вдоль М-18; для петербуржца, выбравшегося на выходные посмотреть Петрозаводск будет интересен центр города и природа в радиусе двухчасовой поездки; «спортивных» туристов будут интересовать детальные описания порогов, подробные карты местности и услуги по заброске снаряжения машиной от вокзала до начала маршрута.
И всем им возможно будет интересным купить где-то по пути какой-нибудь дешевый, но красивый сувенир на память о Карелии или дешевый, но подробный и интересный путеводитель по краю или его описание.
На «запечатление» должно работать все, вплоть до таких мелочей (или — «мелочей») как: яркие и необычные придорожные (и не только) объекты; современная песня о Карелии, не уступающая шедевру Колкера и Рыжова, звучащая на местном радио или в музыкальном разделе единого туристического карельского интернет-портала; красивый вид или красиво оформленная застройка, видимая из окна поезда; оригинальное исполнение наружной рекламы; оригинальный и запоминающийся слоган-приветствие на въезде в республику и т.д. и т.п.
Поэтому — максимум креатива! Карелия действительно должна «долго сниться» и должна стать местом, в которое хочется вернуться.
Транспорт
Такой критерий оценки потенциала территории, как «количество объектов показа» не совсем точно отражает этот потенциал, если не сопровождается другим критерием — «количество объектов показа, к которым можно подъехать на легковом автомобиле (не внедорожнике!)».
Понятно, что туризм тяготеет к основному инфраструктурному каркасу, поэтому многие потенциально притягательные объекты оказываются практически недоступны для основного туристского потока, а на другие ложится чрезмерная нагрузка. Именно поэтому необходимо выравнивание выраженных диспропорций. И первой необходимостью является создание достаточной транспортной инфраструктуры, чтобы до этих объектов хотя бы можно было добраться.
Вряд ли строительство и ремонт дорог или троп к объектам смогут взять на себя туристические компании. Поэтому, стратегия увеличения потока туристов (и доходов от них) в разы де-факто должна означать соответствующее увеличение дорожного строительства в республике. Поэтому решение задач упреждающего развития дорожной сети, предварительного просчета перспективных конкретных вариантов должно быть первоочередным для развития отрасли.
Приведем всего два примера. Возможно серьезный эффект могло бы иметь строительство дороги к Кижским шхерам и моста к о. Кижи (с автостоянкой вне территории острова), что потребовало бы достаточно серьезных инвестиций, но значительно удешевило бы транспортную составляющую стоимости посещения музея-заповедника Кижи, сделало бы объект всесезонным, доступным для автотуристов и увеличило бы количество посетителей на острове.
Водный же транспорт (как локальный из Кижей, так и удаленный — из Петрозаводска) в этом случае возможно удалось бы переориентировать, например, на близлежащий о. Юж. Олений (при условии создания там нового туробъекта) или на Кижские шхеры.
Также существенным для развития туризма в республике было бы заявленное некогда создание высокоскоростного движения на участке железной дороги Санкт-Петербург — Петрозаводск, с временем поездки в пределах 4-5 часов. Это, помимо прочего, сделало бы доступным поездки выходного дня в Карелию для жителей мегаполиса и тем самым увеличило бы поток туристов.
Информационное обеспечение
Одним из самых посещаемых мест Карелии является столица республики — Петрозаводск. В случае серьезного роста турпотока город становится буквально воротами края. И в этом случае очень важными становятся вопросы информационного обеспечения.
Человек, приехавший в город, не всегда сможет самостоятельно сориентироваться, куда ему пойти, где лучше всего поесть, как проехать в нужное место, что интересного происходит в городе, какие достопримечательности есть в Карелии и как их найти.
Однако сейчас подобное информационное обеспечение явно недостаточное.
Не получил распространения опыт администрации по установке на остановках транспорта плакатов типа «Вы находитесь здесь».
Из широкого спектра литературы большую часть составляют фотоальбомы в том либо ином виде. Книги же и путеводители, в которых можно одновременно увидеть объект, прочитать о нем и узнать как до него добраться либо отсутствуют в продаже, либо — не местных издательств, либо — не на русском языке. Примеры удачных изданий такого рода редки и, к тому же, практически отсутствуют в продаже.
Сходная ситуация и с сайтами. И если примеры транспортных карельских сайтов с максимально полной и детальной информацией, вплоть до информации о транспортных «волнах», есть, то у сайтов общего характера зачастую либо недостаточное картографическое обеспечение (в т.ч. без привязки объектов к карте), либо неполный список туробъектов, либо недостаточное их описание. Обратные примеры крайне редки.
Решений обозначенных вопросов много, однако главное здесь заключается в том, что работы в по информационному обеспечению должны быть составной и неотъемлемой частью стратегии развития туризма в РК. Все-таки XXI век — это век информации.


Рамки этой статьи естественно не позволяют раскрыть все проблемные вопросы и все факторы, влияющие на развитие туротрасли. Туризм — это межотраслевой комплекс, вовлекающий в орбиту своих интересов широкий спектр направлений хозяйственной и социальной деятельности. Поэтому мы приглашаем к диалогу на затронутые в статье вопросы всех заинтересованных специалистов.
Конечно, неизвестно сможет ли карельский туризм к 2020 году сравняться с лесной и горной отраслями или хотя бы приблизиться к их объемам. Но при правильном подходе и грамотном построении стратегии развития данного сектора экономики мы можем получить очень хорошие результаты для развития региона.

 

Арина Бобылева
Андрей Федоскин

 

 

Золото Карелии: есть ли оно?



(опубликовано в «Промышленный вестник Карелии», №86, 2009 г.)



У многих народов мира золото является символом высокого достоинства и ценности. Как символ, это слово прочно вошло в пословицы и поговорки. Сейчас золото занимает уникальное место на рынке, так как оно является не только реальным товаром, но и прекрасным финансовым вложением.
Традиционно, еще с советских времен, золотодобычей в России занимаются Сибирь и Дальний Восток, однако сейчас многие крупные месторождения близки к истощению. Поэтому встает серьезный вопрос — что делать дальше? Один из вариантов ответа на него — необходимо создавать резервную базу по золоту. Может ли в нее быть включена и Карелия?

 


Первый высокий металл есть золото, которое через свой изрядный желтый цвет и блещущуюся светлость от прочих металлов отлично. Непреодолимое сильным огнем постоянство придает ему между всеми другими металлами первенство.
(М. В. Ломоносов «О металлах и с ними в земле находящихся других минералах»)



Первые документированные находки и добыча золота в Карелии (Олонецкой губернии) относятся к началу XVIII в. В 1732 г. вблизи деревни Надвоицы крестьянином Антоновым было обнаружено золото в кварцевой жиле, давшей начало Воицкому руднику.
К моменту его закрытия в 1768 г. было добыто 74 кг золота и 106 тонн меди. А в конце ХХ в. на Майском месторождении в северной Карелии артелью «Вуосна ЛТД» было добыто чуть более 53,3 кг золота (по другим сведениям — более 80 кг). Всего же к настоящему моменту в Карелии за всю историю добыто всего не более 200 кг золота.
Конечно, Карелия — это не Чукотка, по предварительным прогнозам крупных проявлений и месторождений у нас нет. Однако наши соседи, например Финляндия, добились значительно больших успехов в золотодобыче. Отсутствие крупных месторождений не мешает ей вести годовую добычу, по разным источникам, от 1 до 6-8 т золота. Главное значение среди таких месторождений имеет Суурикуусико — 72 т по категории probable с содержанием 5,26 г/т (по сумме категорий measured + indicated+inferred — 109 т). На месторождениях Пампало, Йокисиву, Оривеси ресурсы (с запасами) золота составляют от 6,5 т до 10,2 т с содержанием от 6,7 г/т до 9,8 г/т.
Ресурсы месторождения Килилахти, содержащего попутное золото, составляют 3 т с содержанием 0,9 г/т.
Известно еще несколько пока неразведанных проявлений золота, в частности — Кианнаниеми и Хоско по восточной границе страны, вблизи Карелии (при этом Хоско — недалеко от разведанного Пампало), а также Лалвакангас и Олтава на западном побережье Финляндии. На севере страны установлены месторождения Tarpomapaa и Тепса.
В основном месторождения в Финляндии небольшие, с запасами до 10 т золота и невысоким содержанием — менее 10 г/т. На некоторых месторождениях (Пириля) встречается очень богатое оруденение с содержанием в несколько сот граммов золота на тонну руды и даже самородки весом до 400 г (россыпи в Лапландии).
Карелия очень сходна (хотя и не идентична) по геологическому строению с Финляндией, однако добычи золота у нас нет. Почему так происходит? Возможна ли организация золотодобычи в Карелии на современном уровне? Есть ли вообще у нас крупные и рентабельные месторождения?

Наши запасы

Согласно справочнику «Минерально-сырьевая база РК» в кадастре месторождений и проявлений золота на территории Республики Карелия числятся 98 объектов. К основным известным месторождениям и проявлениям на данный момент относятся: Лобаш-1 (запасы золота по категории С2 — 5,06 т, среднее содержание — 4,5 г/т), Педролампи (запасы по категории С2 — 0,931 т, среднее содержание — 5,91 г/т), Рыбозерское (запасы по категории С2 — 3,28 т, среднее содержание — 2,18 г/т), Майское месторождение (запасы по категории С2 — 0,1217 т, среднее содержание — 7,625 г/т). Прогнозные ресурсы проявлений составляют от 0,1-1 т до 43,55 т, со средним содержанием от 0,117 до 3,5 г/т. Прогнозные ресурсы по месторождениям и проявлениям, в которых золото является попутным металлом, составляют от 0,62 т до 71 т по категории Р12.
Подавляющее большинство проявлений — коренные, хотя некоторые источники утверждают, что в Карелии есть и россыпное золото — в долинах рек Пажа, Вельяканйоки, Выг, Шоба, Кумбукса, Няльма.
Обращает на себя внимание то, что у нас нет ни одного объекта с запасами по категории С1, что говорит о невысокой разведанности территории республики на золото. Получается, что потенциальные ресурсы золота в Карелии должны быть сравнимы с ресурсами Финляндии, однако с запасами все обстоит значительно скромнее.

Разведка

Вполне возможно, что включенные в кадастр проявления — это далеко не все золото, которое присутствует в Карелии. Однако дать точный ответ на этот вопрос пока что сложно по нескольким причинам.
Во-первых, имеющиеся данные МСБ РК основаны на общегеологических работах, начатых еще в советские годы.
Собственно же поисковые работы по золоту начались лишь в 80-х годах и велись лишь на некоторых перспективных площадях. Ну а потом наступили 90-е — и в прежних объемах работы уже не проводились.
В 2000-х годах работы велись лишь на некоторых объектах: в 2000-2004 годах — Елетоозерская площадь (Лоухский район) и Эльмусская площадь (Педролампи), в 2007-2008 годах — Лобаш-1 (Беломорский район).
Поэтому значительная часть потенциальных объектов до сих не оценена и запасы и ресурсы золота в них неопределены, а без этого невозможна и вся последующая работа.
Сегодня же на уровень разведанности в первую очередь влияет уровень финансирования геологоразведочных работ, особенно если речь идет о золоте. Разведка сама по себе очень дорога, а поиск и разведка золоторудных месторождений — считаются наиболее дорогостоящими и сложными по сравнению с другими полезными ископаемыми. В мировой практике стоимость открытия и разведки одного месторождения золота составляет 15-25 млн. долларов. Финские компании тратят на разведку порядка 10-15 млн. долларов, а стоимость только буровых работ для месторождения типа финского Суурикусико по российским расценкам может составить 650 млн. руб.
В то же время объем финансирования в сумме из бюджетов РФ и РК геологоразведочных работ по всем видам полезных ископаемых в Карелии, к примеру, в 2007 г. составил 102,9 млн. руб., а в 2008 г. — 194,1 млн. руб.
И, естественно, вопрос «хватает ли выделяемых денег на разведочные работы в полной мере?» — является риторическим.
В итоге складывается ситуация, в которой частному инвестору невыгодно вкладывать деньги в проект с неясным будущим, финансирование же геологоразведочных работ из республиканского бюджета в последние годы сокращается, а из федерального — хоть и росло, но было явно недостаточно по своей величине.
Кроме того, для серьезной поисковой работы в достаточном количестве нужны квалифицированные кадры, а для геологии кадровый вопрос сейчас один из самых значимых. Непривлекательность этого направления для молодежи в сочетании с остальными факторами приводят к серьезной недоукомплектованности.
Какое это оказывает влияние на поисковые работы, да и на восполнение минерально-сырьевой базы в целом — вполне понятно каждому.

Нормативно-правовая база

Тут всплывает целый куст проблем. К сожалению, «войти в золото» — непросто. Сегодняшние (на момент написания этой статьи) особенности недропользования не стимулируют развитие золотодобычи, особенно на малых месторождениях.
Судите сами: для того, чтобы инвестор принял решение о приобретении лицензии на получение права пользования, он должен знать запасы золота на этом участке. Однако для многих объектов запасы не защищены, известна лишь приблизительная оценка ресурсов. Лицензии же на изучение выдаются на основе заявки, причем заявитель может быть только один, что усложняет процедуру в случае наличия нескольких претендентов.
Для приобретения «сквозной» лицензии на изучение и добычу на данном объекте, он должен быть выставлен на аукцион. Однако списки выставляемых объектов могут утверждаться не один год, поэтому говорить о быстрой разработке объекта (а в итоге и быстром развитии этого направления отрасли) здесь не приходится.
Кроме того, иногда некоторые параметры формулы определения стартовой цены для аукциона не задаются в течение достаточно длительного времени, что означает определенную недоработанность формулы и вряд ли способствует привлечению инвестиций. Да и сама система аукционов при всех её плюсах имеет один не совсем доработанный с нашей точки зрения аспект. Если в аукционе участвует всего одна заявка от одного предприятия — в этом случае аукцион не состоится и все откладывается на год, причем через год ситуация может и повториться. Причем предприятие уже могло бы начать работу на месторождении.
Еще одна особенность сегодняшней нормативно-правовой базы такова, что, получая лицензию, недропользователь не получает гарантии согласования этого объекта по лесу и по земле. Такую согласовку он должен вести самостоятельно и — уже после получения им лицензии. Это означает, что сначала инвестор платит деньги за право вести работы на объекте и только потом уже решает вопросы с, например, лесопользователем на этом участке.
Есть и другие законодательные нюансы. Инвестору может быть невыгодно вкладываться в разведку и добычу крупного месторождения (с запасами золота более 50 т). Ведь в этом случае, согласно Закону РФ «О недрах», оно будет считаться месторождением федерального значения, и государство может взять на себя его разработку. Конечно, в этом случае инвестор получает компенсацию, однако эта компенсация, конечно же, не сравнится с выгодой, планируемой от разработки месторождения.
Государству, конечно, не безразлично и поведение недропользователей после приобретения лицензии. Как известно, некоторые компании, приобретая лицензии на аукционе, преследуют цели весьма далекие от заявляемых, либо оказываются не столь эффективными недропользователями. Отозвать же лицензию в таком случае может оказаться делом сложным и долгим — иногда этот процесс затягивается на несколько лет. Это время теряется впустую, т.к. новый недропользователь не сможет прийти на эту площадь до отзыва старой лицензии и выдачи новой.

Попутное золото и технологии

Для коренных месторождений золота как основного металла, конечно, будут использоваться традиционные методы: гравитационный и выщелачивание.
Однако возможно наиболее значительные ресурсы золота у нас находятся в перспективных месторождениях, где оно является попутным металлом. Конечно, стоимость попутного золота там несоизмерима мала в сравнении со стоимостью основных добываемых металлов, и с учетом невысокой рентабельности далеко не всякий инвестор будет заниматься золотом. Однако рачительный хозяин потому и рачительный, что не забывает даже о малом, тем более что в масштабе страны попутное золото добывается в достаточно серьезных объемах. Так, в 2005 г. из 168,032 т добытого в РФ золота 11,122 т (или 6,6%) пришлось на попутное.
Вопрос этот представляется достаточно важным, однако будут ли добывать попутное золото на перспективных карельских месторождениях, по понятным причинам, зависит от конкретного объекта и проекта по его разработке. Но если мы не хотим разбрасываться несколькими десятками тонн благородного металла, нужно заранее уделить внимание вопросу рентабельного извлечения попутного золота.

Что можно сделать?

Как мы видим, определенные трудности с поиском и добычей золота в нашем регионе существуют, и для того, чтобы сдвинуть дело с мертвой точки необходимо эти проблемы решать.
Начинать изменения нужно, конечно, с законодательной базы, ведь она задает правила, по которым идет игра.
В первую очередь стоит внести изменения в систему выдачи и отзыва лицензий.
Возможно, стоит при выдаче лицензий на изучение перейти к заявочной системе на конкурсной основе. Также, возможно целесообразным будет при предоставлении лицензий на изучение, разведку и добычу внести изменения в существующую систему аукционов, учитывать не только финансовый фактор, либо перейти к конкурсной системе.
Выдавать лицензии именно в наших условиях, при серьезной неопределенности по запасам золота и отсутствии крупных месторождений и проявлений, можно было бы легко. Легко выдавать — и, при необходимости и соответствующих нарушениях, — также легко отзывать.
Такое сочетание снижения бюрократических процедур и, одновременно, повышения ответственности недропользователя и контроля за выполнением им лицензионного соглашения могло бы дать эффект. По-крайней мере, такой подход (как один из факторов) показал определенную эффективность для щебня.
Мы хотим подчеркнуть — речь в этом варианте не идет о разбазаривании недр и раздаче лицензий без всякого контроля. И мы понимаем, что это, наверное, было бы неприемлемо для стратегических золоторудных месторождений Дальнего Востока, но, повторимся, в наших условиях и для наших проявлений такая практика могла бы привлечь инвесторов и способствовать развитию этого направления отрасли.
Говоря о разведке, нужно сделать простой вывод — чтобы ответить на вопрос о наличии золота и рентабельности его извлечения, в геологоразведочные работы нужно вкладывать деньги (и конечно кадры, но кадровый вопрос мы оставляем за рамками этой статьи).
Ожидать серьезного увеличения финансирования поисковых работ на золото в Карелии из федерального бюджета вряд ли приходится — карельские ресурсы не идут ни в какое сравнение с мощными золоторудными месторождениями Сибири, Урала и Дальнего Востока и, естественно, именно там работы будут первоочередными. Карелия в этом смысле просто неинтересна. Поэтому важно решение проблем разведки на региональном уровне (насколько это окажется возможным) — необходимо наконец четко ответить на вопрос о перспективности Карелии на золото (впрочем как и на ряд других полезных ископаемых).
Как известно, существующая подпрограмма «Золото Карелии» программы «Развитие ГПК РК на период до 2010» полностью не выполнена. Поэтому есть смысл в создании новой целевой программы, которая предусматривала бы увеличение госзаказа по поисковым работам на золото, мероприятия по внесению соответствующих изменений в нормативно-правовую базу, создание условий для привлечения инвесторов (в т.ч. и налоговых) и т.д. Главное условие, чтобы эта программа была реальная и работала.
Еще одним шагом могло бы стать позиционирование республики как территории не только перспективной для развития ГПК, но и региона, в котором можно добывать золото. При решении этой задачи можно использовать привлекательность Карелии как туристического региона, и, одновременно, наличие здесь по некоторым источникам россыпного золота, пусть даже и в очень малых количествах. Конечно, намывка золота не решит вопросы доразведки площадей и не даст практически никакого роста добычи. Однако если на соответствующих площадях организовать работу туристических центров, то это как минимум будет способствовать росту туриндустрии.
Ведь в этом случае турфирмы смогут расширить спектр предлагаемых услуг и привлечь дополнительных клиентов.
Однако самым важным тут будет распространение информации и закрепление в сознании самого факта — в республике есть золото.
Во всяком случае, в XXI веке вопросам информационного продвижения деятельности нужно уделять серьезное внимание.
Разработка золоторудных месторождений (в случае, если они будут обнаружены и будет доказана их перспективность) могла бы стать важным шагом в развитии горного комплекса. На пути к этому много препятствий и сложно было бы здесь ожидать быстрых и серьезных изменений. Сейчас у нас пока что получилось больше вопросов, чем ответов.
Есть ли в Карелии промышленное золото? Это неизвестно. Будет ли оно добываться когда-нибудь? Вопрос остается открытым. Будет ли заинтересовано государство в дополнительных поступлениях в бюджет от разработки малых месторождений золота и велики ли будут эти поступления? Насколько будет экономически выгодно (в виде рабочих мест или налогов) это республике? Что нужно (если конечно нужно) при этом изменить в законодательстве, что предпринять вообще? Ответов на эти вопросы у нас нет тоже. В этой статье мы лишь прикоснулись к теме, рассмотрели лишь основные аспекты. На более серьезном уровне обсуждать ситуацию должны эксперты и руководители всех заинтересованных организаций. Мы же надеемся, что ответ на вопрос о перспективности Карелии на золото все-таки будет получен и это направление ГПК республики будет развиваться.

От редакции.
Разговор о карельском золоте, конечно, не может ограничиться этой статьей. Поэтому мы приглашаем присоединиться к беседе и руководителей горных предприятий, в т.ч. и работающих сейчас по этому направлению, и представителей органов власти, и всех заинтересованных экспертов и специалистов.